Приходилось сбегать из дома, чтобы в очередной раз не выслушивать от бабули, какая Элина замечательная, как отцу с ней повезло. От этих разговоров уже воротило. Но я из последних сил старался держать себя в руках, понимая, что, если хочу чего-то добиться, то должен действовать хитростью. Иначе ни один из членов семьи меня не поддержит, решив, что я просто приревновал отца к этой вертихвостке.
Дьявол! Как подумаю о ней, хочется кулаком стену вышибить. Неужели кроме меня никто больше не видит, что вся ее наивность — напускная. Черт бы ее побрал. Не верю я, что в двадцать лет можно оставаться ангелом воплоти. Не в нашей жизни. Сейчас такого не бывает. А, если и бывает, то где-то в другом измерении, не с нами.
Из бабушкиных рассказов я узнал, что последние пять лет Элина прожила с матерью-алкоголичкой. Такие, как она, бедные несчастные овечки только и ищут, за чей счет поживиться. И мой отец стал легкой добычей. Он повелся на ее глазки недолюбленного ребенка. А мне ничего не оставалось, как раскрыть ее истинную сущность: показать, что под шкурой овечки прячется самая настоящая тигрица, ведущая свою нечестную игру и надеющаяся выйти из нее победителем. Но меня так просто не проведешь. Я не привык идти у кого-то на поводу. Не привык проигрывать. Поэтому победа будет за мной.
— Коть, милый, оставь уже в покое свой бокал, пойдем потанцуем, — из размышлений меня вывел подвыпивший голос Ритки, возомнившей себя моей девушкой. Она навалилась на меня со спины, обнимая тонкими руками. Ее пальцы без стеснения пощипывали через тонкую ткань футболки мои соски. А горячее дыхание обжигало шею. — А то мне ску-у-учно. — Притворно обижено протянула она.
Я ненавидел все те ласкательные прозвища, которыми она меня называла. Они резали слух. Ритка об этом знала, но избавляться от них не спешила. У нее вошло в привычку называть меня «котенком», «тигренком», «львенком» и на каждый мой недовольный рык надувать свои и без того полные губки. Вот и сейчас я грозно сверкнул глазами после ее очередного «коть», но она и бровью не повела. Одаривая меня ослепительной улыбкой, Ритка еще сильнее вцепилась в мое запястье, потянув его на себя.
— Давай, вставай, коть, пошли.
Ее мало волновал мой отказ. Дочь влиятельного папочки, любимица и первая красавица города, не привыкла слышать категоричное «нет». Она знала, стоит ей щелкнуть пальцем, и весь мир падет к ее ногам. А, если нет, то всегда есть любящий отец, готовый завалит любого, посмевшего обидеть его златовласку. Вот только я был им не по зубам. Тоже знал себе цену. И не готов был пред кем-то пресмыкаться. Наверное, именно поэтому Ритку так тянуло ко мне, и она закрывала глаза на все мои «нет», попросту пропуская их мимо ушей.
— Я же просил не называть меня так, — залпом осушив бокал с абсентом, выпалил я. А потом, молниеносно встав с высокого узкого стула, прижал Ритку к барной стойке ягодицами и впечатался в ее ярко-красные губы изголодавшимся поцелуем. — К черту танцы, у меня есть идея получше.
Златовласка расплылась в хитрой улыбке, обнажая свои белоснежные зубки. Эта дьяволица любила секс не меньше меня самого. И надо признать, в постели была чертовски хороша. Вот только поговорить нам было не о чем. Она мало, чем интересовалась. Ее основными увлечениями были: шмотки и брюлики. Все остальные спектры жизни она заносила в список «скучно». Поэтому именно крышесносный секс стал тем спасательным кругом, который держал наши хрупкие отношения на плаву.
— Моему мальчику хочется ласки? — Ритка скользнула ладошкой к моим джинсам и остановилась в районе паха. Ее широко распахнутый взгляд излучал желание и похоть, а язык бессовестно облизывал губы. — В вип?
Я без лишних разговоров кивнул и потащил ее через весь зал к лестнице, ведущей на втором этаже. Именно там располагался излюбленный vip-балкон, открывающий прекрасный вид на танцпол. За его тонированными стеклами не раз происходило такое, о чем лучше не знать тонким ранимым душам. И сейчас, убегая от злосчастных мыслей, разъедающих мой мозг, я готов был это повторить. Все, чего мне хотелось — это распластать Риткино тело на полу и раствориться в ее громких стонах.
***
Элина