Мне кажется, бахновское ретро - это сознательная позиция, ощущение своей миссии, если угодно. "Мне действительно кажется важным сегодня как можно чаще вспоминать о писателях 60-80-х". Брежневскую эру красили черным, теперь начинают отбеливать, но объективной ее картины в общественном сознании не будет еще долго. Провал, отделяющий нас от последних советских десятилетий, - достаточно естественное и, пожалуй, даже неизбежное следствие происшедшего в стране тектонического сдвига. Эпоха перемен всегда сопровождается чем-то подобным:
Повесть наших отцов,
Точно повесть
Из века Стюартов,
Отдаленней, чем Пушкин,
И видится,
Точно во сне...
Но и позиция, построенная на попытке внятно изложить "повесть отцов", не менее закономерна. Кто-то же должен занимать эту нишу - назовем ее просветительской.
Михаил Эдельштейн. Александр ГЕНИС: портрет в 20 тезисах
30 Октября 2003
Нижеследующий текст задумывался как постскриптум к интервью с Александром Генисом в рамках цикла "Это критика". Но интервью так и не состоялось - кажется, это называется "по не зависящим от редакции причинам", - и потенциальному постскриптуму пришлось вести самостоятельную жизнь.
1. Александр Генис пишет хорошо. Слишком хорошо. Так хорошо, что это очень скоро становится подозрительным: те авторы, которых я люблю, пишут, как правило, хуже.
2. Рецензенты, которые Гениса любят, говорят о "фирменном сочетании легкости стиля и глубины содержания" . Рецензенты, которые Гениса не любят, легкость стиля не оспаривают, но содержание глубоким признавать отказываются: "Гибридность формы, светскость изложения, прозрачность языка, доступность содержания, компактность конечного продукта, известная игривость ума, отсутствие экзистенциального и метафизического измерений... толика формализма, толика культурологии, толика сведений, толика "органической поэтики". Одним словом, пересекайте границы, засыпайте рвы. Незаменимые качества для профессионального журналиста. То, что так нравится редакторам культурных отделов "интеллигентных" газет и их читателям, тем, кому недосуг обратиться к первоисточнику, но кто стремится "быть в курсе" и потому серьезным изданиям предпочитает дайджест" .
3. Генис публикуется в России почти 15 лет, сперва в паре с Петром Вайлем, потом один. Сначала его хвалили, теперь все больше ругают. Причины этого понятны. Их, собственно говоря, две.
Во-первых, благодарность составителям дайджестов естественно снижалась в прямой зависимости от перевода и публикации тех самых первоисточников.
Во-вторых, в конце 80-х - начале 90-х такого жанра, как "интеллектуальный разговор обо всем и ни о чем", в русской публицистике попросту не существовало. Точнее, он только появился, обитал где-то на периферии и был еще не вполне уверен в собственном бытии. Лет через десять все с удивлением обнаружили, что насчет того, чтобы написать нечто умное, желающих хоть отбавляй, и любой Кобрин справляется с этим не хуже. То есть хуже, конечно, но не особенно. Люди обиделись: мол, мы-то их за волшебников держали, а это просто фокус такой. Так почтеннейшая публика негодовала, когда выяснилось, что Дэвид Копперфильд заставляет своих сотрудников подписывать контракты о неразглашении технических деталей его трюков - до этого, конечно, все считали, что статуя Свободы и впрямь тает в воздухе что ваш Чеширский кот.
4. Эссе - жанр предельно индивидуалистический. Совместно написанное эссе - воплощенный оксюморон.
5. На самом деле, пренебрежительное отношение к Генису - следствие недоразумения. Нам при слове "эссе" до сих пор вспоминаются Борхес с Честертоном. Между тем, современная культурологическая эссеистика - это Борис Парамонов с Михаилом Эпштейном. Вот и давайте не огорчаться, что Генис не Честертон, а тихо радоваться тому, что он не Парамонов.