К концу 90-х на смену всей этой цветущей сложности пришла "Периодика". О жанровой природе этой рубрики сказано много и в основном правильного и восторженного. Александр Агеев, например, назвал ее "единственным настоящим "ноу-хау" в крупноформатной литературной журналистике 90-х годов".
Это, конечно, так. Но, на мой взгляд, "Периодику" нужно рассматривать еще и как своего рода стратегический ход. Или, если заимствовать приговское выражение, использованное самим Василевским в одной из его старых заметок, "назначающий жест". Появление подобной рубрики "назначает" "Новый мир" ""золотой серединой", условной осью, по отношению к которой... позиционируются другие журналы". Тот, кто обозревает и структурирует литературное поле, тем самым как бы приподнимает себя над ним. И в этом плане "Периодика" восходит не к "Библиографической службе "Континента"", на чем настаивает Игорь Виноградов, а к столетней давности практике тотального рецензирования - к деятельности Брюсова в "Весах" и "Русской мысли", к "Письмам о русской поэзии" Гумилева.
В современной ситуации так, волевым жестом, назначил себя первым критиком Андрей Немзер и десятилетием ежедневного труда заставил литературу поверить в это. Параллель не случайная. "Немзер - своего рода литературный ОТК", - говорил в недавнем интервью РЖ Дмитрий Бак, поясняя, что прозаик NN может побояться сочинять откровенную лажу, зная, что Немзер прочтет и приложит. В таком случае "Периодика" - нечто вроде ОТК для авторов non-fiction. Об этом хорошо написал Агеев в уже цитировавшемся "Голоде".
В пользу этой версии свидетельствует и эволюция рубрики, описанная самим Василевским в интервью. От авторского комментария к объективной подборке цитат - так и должна она была развиваться в рамках избранной стратегии.
Боюсь, правда, что Василевскому в силу его темперамента не слишком уютно в роли беспристрастного арбитра, которая так легко давалась тому же Брюсову. Даже маска редактора "наиболее универсального" толстого журнала, "печатающего не все, но замечающего все", Василевскому ощутимо жмет, и иногда он ее с видимым удовольствием сбрасывает, превращаясь на пару минут в Василевского середины 90-х: "Я хочу сказать Владимиру Новикову, который радуется тому, что спустя двадцать лет любимые им Соснора и Айги вошли в число уважаемых, премируемых и проч. Я думаю, что не пройдет и двадцати лет, как мое нынешнее убеждение, что Соснора и Айги - выдуманные, несуществующие поэты, станет общим местом. [Владимир Новиков с места: "А аргументы?"] Дело обстоит еще хуже, чем представляется профессору Новикову, никаких аргументов не нужно".
Никита ЕЛИСЕЕВ
26.12.2003
Русский Журнал: Никита Львович, вы несколько раз говорили, что "серьезная" русская литература находится в кризисе и ваши надежды сейчас связаны скорее с жанровой беллетристикой. Вы видите в этом естественную актуализацию младшей линии или же это необратимый процесс: "мир, как мы его знали, подходит к концу", и литература превращается в средство развлечения, конкурирующее с боевиками и компьютерными играми?
Никита Елисеев: Позвольте, но "естественная актуализация младшей линии литературы" как раз и означает, что "мир, как мы его знали, подходит к концу"... По крайней мере, я так понимал и понимаю формалистов, у которых я вычитал эту самую мысль насчет "актуализации младшей линии". Иное дело, кто это "мы", знавшие мир, который подходит или уже подошел к концу? Я, к примеру, уже столько миров увидел, подошедших к концу или вовсе кончившихся, что впору завопить: "Мы, мы, мы, что за странное слово? Неужели они - это "мы"?"
Иное дело, что я не то чтобы надежды связываю с жанровой беллетристикой. Нет, нет, здесь потребно иное слово. Не надежда, а... прогноз, что ли? Диагноз? Здесь не радостный клич Льва Лунца "На Запад! К Стивенсону!" и не веселое довлатовское "Долой Пруста и Джойса! Да здравствуют Виталий Бианки и Борис Житков!". Здесь такая... мм... печальная констатация факта - "литература превращается в средство развлечения".
То есть умирает. Или не умирает? Я не знаю. Понимаете, мне кажется, что если литература будет только средством развлечения, то она попадет на то поле, где ее побьют. Футбол - азартнее, шахматы - интеллектуальнее, фитнес - здоровее, кинематограф - зрелищнее. Конкуренции с боевиками и компьютерными играми литературе не выдержать.