Я, кстати, если и хвалю современные жанровые книги, то как раз такие, в которых развлекуха (so?), экшен (так, что ли?) не более чем средство решения... мм... извините, высоких, внелитературных задач. Идеология "решателей" этих задач может быть мне - мягко говоря - не близка, но я ценю энергию, пусть это будет даже энергией ошибки, как в "На будущий год в Москве" Вячеслава Рыбакова.
Видите ли, я люблю писателей, которые уважают читателей. Писателей, которые стараются писать интересно, но уверены в том, что читателям интересен не один только экшен. Господь с вами (ними, нами), а у ругаемого-хвалимого Тарантино в "Бешеных псах" что? Экшен? Да там полфильма разговаривают - и на какие темы! Вслушайтесь: "Потому что она испытала боль, вот и полюбила. Ей больно, очень больно, а казалось бы, со всем городом переспала! Поэтому песня и называется "Как девственница".
Мне, к примеру, ругаемая-хвалимая "Орфография" Дмитрия Быкова по сердцу, постольку поскольку там остросюжетная история соединена, сцеплена с нетривиальными - ей-ей! - мыслями и чувствами касательно положения интеллигенции в мире, который подошел к концу...
РЖ: Существует ли сегодня деление русской литературы на питерскую и московскую?
Н.Е.: Не знаю. Наверное. Питер все-таки очень странный город. Не похожий ни на Москву, ни на другие русские города. Может быть, это мне только кажется так? Я ведь живу в Питере, а в прочих городах - наездом, набегом, пробегом. Хотя, знаете, уж очень это хорошо получилось у Давида Самойлова в "Кломпусе":
Поэты с берегов Невы!
В вас больше собранности точной,
А мы пышней, а мы восточней,
И слава богу - веселей ...
чтобы быть вовсе фикцией.
РЖ: А по каким параметрам можно провести эту границу?
Н.Е.: Очень точно и верно провел разделительную линию между питерской и московской литературами Дмитрий Быков. Он сравнил "Невозвращенца" Александра Кабакова и "Не успеть" Вячеслава Рыбакова. И там и там - антиутопия, написанная в одних и тех же обстоятельствах поздней перестройки. И безнадега вроде бы одинаковая. Но то-то и оно, что "вроде бы"... У Рыбакова как-то все лиричнее, карандашнее. "Невозвращенец" - пышное московское барокко. А "Не успеть" - грустный и черно-юморной питерский романтизм. Не успеть, господа-товарищи, вырастут у нас крылышки, и никто нам не поможет в борьбе с внезапной нашей ангелизацией.
РЖ: А почему вы, петербургский автор, печатаетесь по преимуществу в московских журналах? За этим стоят какие-то эстетические разногласия с "питерской словесностью" в ее нынешнем виде?
Н.Е.: Такой есть анекдот про советский знак качества: человечек ноги растопырил, руки раскинул: извините, мол, так получилось... Вот и я... Никаких особенных разногласий у меня нет ни со "Звездой", ни с "Невой". Ну, получилось так. И потом, я же печатаюсь в питерских журналах! В "Собаке.ru", в "Календаре", в "Эксперте Северо-Запада". Хотя да... это же не специально-литературные журналы. В общем, простите, не могу ответить на этот вопрос.
РЖ: А кроме Питера-Москвы, какие оппозиции в русской литературе актуальны сегодня, когда прежние (эмиграция - метрополия, либералы - почвенники, радикалы - традиционалисты) вроде бы сняты?
Н.Е.: "Масскульт" и "серьезная литература"? Нннет. Не получается. Для оппозиции необходимо отторжение, неприятие, а в случае с "масскультом" и "серьезной литературой" - или снобистское незамечание с той и с другой стороны, или... тово-этово... (см. выше, нет, нет, еще выше) плодотворное взаимопроникновение. Сходу-сразу вспоминается Пелевин или его протагонист Сорокин (в лучших своих произведениях). А впрочем, мне вообще-то стоит заткнуться по поводу "масскульта". Я ведь (к стыду своему) не читал "женских детективов": Маринину, Донцову, Устинову, а там...
Фу ты, извините, я же об оппозициях. Эк меня занесло... Может, художественная проза, "беллетристика" и невыдуманное, "нон-фикшн"? Мне, например, интереснее читать невыдуманную прозу о войне Елены Ржевской, чем всякие эротико-мистические страсти-мордасти в "Голой пионерке" Михаила Кононова. Но это - факт моей биографии, а не общелитературной ситуации. Беллетристический, реалистический "Генерал и его армия" так же не противостоит воспоминаниям Левки Рубинштейна (не спутайте десантника с поэтом), как и беллетристическая фантастическая "Голая пионерка" не противостоит "Дусину деньку" Ржевской. То есть мне-то кажется, что противостоит, но это потому мне так кажется, что мне очень не нравится "Голая пионерка" и очень нравится "Дусин денек". Однако это - "воинствующий субъективизм", как сказал бы Николай Ленин (Владимир Ульянов). Объективной оппозиции здесь нет. Настоящего противостояния здесь нет.