А после ужина я помчался к Лене. Даже если бы отец не придумал эту поездку, все равно поехал бы к ней, и так себе места не находил.
***
Василий заезжает прямо во двор. Хорошо хоть он вопросов лишних не задавал. Потому что я всю дорогу терзался, переживал, всякая ерунда в голову лезла.
Ее окна светятся – значит, дома. Хотя где ей еще быть?
Выхожу из машины и чувствую, как где-то у горла колотится сердце, не давая нормально вдохнуть. Стучусь к ней нетерпеливо, и эти секунды, пока она (а вдруг не она? Вдруг ее бабушка? Хоть бы нет!) идет к двери, растягиваются до бесконечности. Она… слава богу, она. Я смотрю на нее и еще больше задыхаюсь. От страха за нее, от нежности – она такая хрупкая, маленькая, бледная, глаза припухшие, заплаканные. Видеть ее такой несчастной физически больно. Настолько больно, что все слова застревают комом в горле.
Но вот она выходит в подъезд, и меня наконец прорывает. Я столько всего хочу ей сказать, но не хватает воздуха. Лена стоит напротив меня, совсем близко, так, что я ощущаю жар ее кожи, чувствую, как вздымается грудь, хоть она и кутается в кофту, слышу ее дыхание. Ее глаза блестят в полутьме. А я просто захлебываюсь этими внезапными чувствами. Не выдерживаю. Срываюсь, будто в пропасть. Целую ее губы жадно, словно изголодался, и никак остановиться не могу. Она не отталкивает, а потом начинает отвечать… робко так, но у меня окончательно вышибает землю из-под ног.
Вдруг что-то сбоку громко хлопает. Лена вздрагивает, пытается отпрянуть, и я нехотя разрываю поцелуй. Откидываюсь спиной к стене, рядом с Леной. Нахожу ее руку, легонько сжимаю. Переплетаемся пальцами. Так и стоим, плечом к плечу, тяжело дыша и с трудом соображая. Я, во всяком случае, точно.
Пытаюсь понять, что за шум был, но перед глазами всё плывет, и мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение. Вижу в дверях, ведущих во двор, чей-то силуэт. Опять же не сразу понимаю, кто это. А это, оказывается, Чернышов. Замер и таращится на нас.
– Чего надо? – вскипаю я. Какого черта он тут встал столбом? Помешал нам. – Иди куда шёл.
Он мямлит что-то себе под нос и быстро проскакивает мимо, на лестницу. Вскоре его шаги стихают, на втором этаже хлопает дверь и становится тихо. Но мы с Леной еще полминуты стоим неподвижно, выравнивая дыхание и успокаиваясь.
Потом я замечаю, что она дрожит, и притягиваю ее к себе, обнимаю, грею, вдыхая запах ее волос. Они щекочут нос и пахнут шампунем.
– Тебе холодно?
– Нет, – отвечает тихо Лена, но продолжает дрожать. – Петька нас видел…
– И пусть. Ты не обижаешься на меня? – спрашиваю полушепотом в макушку и чувствую, как Лена качает головой. – Я не хотел тебя обижать. Это были просто эмоции. На самом деле я так не думаю. Сам не понимаю, почему так сказал…
– А ты на меня не обижаешься? Ну, что влезла со своими советами…
У меня вырывается смешок.
– Нет. На тебя невозможно обижаться. И прости, что испортил наше первое свидание.
– Ну что ж, первый блин комом, – слышу, что она тоже улыбается.
– Попробуем еще раз?
– А ты этого хочешь?
– Я бы не звал, если бы… Очень хочу.
– Ну давай попробуем, – соглашается она.
Ручка ее двери дергается, и Лена стремительно вырывается из моих рук. Отскакивает на шаг, и в тот же миг в подъезд выглядывает ее бабушка. Мы с Леной замираем, словно пойманные врасплох за чем-то неприличным. А Ленина бабушка, между тем, разглядывает меня с нескрываемым любопытством.
– Здрасьте, – здороваюсь с ней я.
– Здравствуй, здравствуй, – отвечает бабушка. – Вот, значит, ты какой… Герман, если не ошибаюсь?
– Бабушка! – подает голос Лена. Ей явно неловко.
– Да я ничего. Просто спать уже пора.
– Я сейчас. Пять минут еще…
Бабушка скрывается, и я снова притягиваю к себе Лену.
– Жаль, я завтра утром уезжаю с отцом. Уже пообещал ему…
– Далеко? – спрашивает Лена. – Надолго?
– Да нет, на пару дней в Байкальск. Там горнолыжка, Гора Соболиная… отцу нравится. Покатаемся и обратно, – говорю я, а у самого такое чувство, будто и впрямь уезжаю на другой континент на год, не меньше. И расставаться не хочется до безумия.
– Как здорово, – улыбается Лена, но мне слышится грусть в ее голосе.
– Я буду тебе звонить или писать, – обещаю я.
– Спасибо. Герман… – говорит Лена и замолкает в нерешительности.
– Что, Лена? – не могу сдержать улыбку.
– Я тебя хочу кое о чем попросить…
– Всё, что пожелаешь, – шепчу я, наклоняясь к ней ближе.
– Пришли мне фото…