12.
Мы замолкаем. Дэн, наверно, прав...
За окнами почти стемнело. Я всегда удивлялась, как рано темнеет в горах. По окнам барабанит дождь. Интересно, надолго зарядил? И как там ребята? Где они? В машине нас дожидаются?
- Сеть так и не появилась? - Говорю я, отрезая кусочек мяса.
- Ты переводишь тему...
- За ребят беспокоюсь.
Дэн вздыхает и берет телефон.
- Нет сети, - трет лицо ладонями и тоже принимается за еду. Голову кружит от выпитого на голодный желудок вина, и мысли мои совсем не хотят собираться в кучу. Они мечутся туда-сюда, то возвращая меня в прошлое, на десять лет назад, то снова окуная в неожиданно яркие чувства, которые совершенно не угасли до сих пор...
Из-под ресниц наблюдаю, как Дэн неспеша жует свой стейк. Он даже это делает красиво. И морщинка между бровей ему очень идет. Взрослый, мужественный... Я и подумать не могла, что буду чувствовать так... Так остро буду ощущать его приутствие, словно кожа к коже...
Дэн вдруг поднимает глаза, и мы сталкивается взглядами. Становится горячо. Кажется, что обдает кипяттком все тело. В приглушенном свете комнаты глаза Дэна кажутся какими-то демоническими, такими глубокими, что можно утонуть. Сглатываю, пытаясь не выдать своего замешательства. Комната словно сужается до размеров разделяющего нас стола.
Дэн поднимает бокал, и я повторяю за ним. Не могу оторвать от него свой взгляд. Он, как магнит, держит крепко. Вздрагиваю от внезапного раската грома, и дыхание перехватывает.
Я с детства боюсь грозы. Не знаю, почему И вроде бы давно доказанный факт, что из опасного в грозе лишь молния, а все равно дрожу каждый раз, как трусливый заяц.
Закрываю глаза.
- Трусишка, - говорит тихо Дэн и накрывает мою руку своей. - Ничего ведь не изменилось за столько лет, Юляшка... Ну, кроме того, что столько времени утекло... Ты все такая же, как раньше. Милая, нежная и немного трусишка.
Прыскаю от смеха и снова вздрагиваю от раската грома. В доме гаснет свет.
- Вот блин... - хмыкает Дэн и встает. Он переставляет стул и садится рядом со мной. - Не дрожи, заяц. Прорвемся.
И вроде бы становится легче дышать. Гроза не длится долго, и мы доедаем ужин лишь под шум дождя. Свет так и не включается.
В потемках находим пару свечей. Получилось бы очень романтично, если бы не дикая усталость после волнительного дня и выпитого вина.
- Засыпаешь? - Улыбается Дэн, входя в комнату.
- Диван просто шикарен...
- Иди в спальню, там не менее шикарная кровать.
И мне бы пойти, но я стопорюсь. Не прилично приглашать Дэна с собой, я словно себя предлагаю... Но и одной оставаться не хочется. Света нет, дождь, чужой дом...
- А можно я с тобой посижу, - мямлю я, поджимая ноги и позволяя Дэну вытянуть откуда-то снизу вторую часть спального места.
- Можешь и полежать, - хмыкает он.
- Ха-ха, - ничего глупее в жизни не говорила.
Дэн расстилает белоснежную простынь, я помогаю расправить концы и ловлю от него подушку. Сразу смекаю, что мое место будет "у стеночки". Опускаю голову на прохладную поверхность белоснежной наволочки и прикрываю глаза.
- Доброй ночи, Юляшка, - слышу уже сквозь сон. Меня накрывает пушистое одеяло.
- Доброй ночи, Дениска...
13.
Юля уснула, а я все не могу. В голове путаются мысли. Кажется, я здорово облажался, и теперь не знаю, как исправить то, что получилось. Она ждала... Ждала почти год. А я трус...
Многие бы поспорили с этим, ведь я спортсмен, чемпион России и Европы... Я выходил на ковер с сильнейшими спортсменами, я боролся бесстрашно, а тут что-то пошло не так.
Тру руками лицо. Болван...
Сам все испортил...
Каждый мой приезд домой был полон надежд, которые таяли как только открывал приложение камер на телефоне. Черт бы его побрал! Но мне так хотелось увидеть ее... Девчонку, которая украла мое сердце. Да что там, украла... Я сам ей подарил свое сердце. Как жаль, что я все же не поехал к ней!
Теперь уж не повернешь время вспять. Надо действовать здесь и сейчас. Может, покажусь законченным эгоистом, но я хочу эту девчонку. Себе. Вернуть и никогда больше не отпускать.
Смотрю на ее умиротворенное лицо и не верю своим глазам. Она здесь, рядом, спит, утомленна долгим днем и расслабленная вином. Глаза постепенно привыкли к темноте, а когда включился свет, я оставил гореть светильник на веранде, чтобы была не такая темень в комнате. В горах ночи темные, как говорит бабуля, хоть глаз выколи. А мне так хочется смотреть. Смотреть и впитывать в себя каждую эмоцию, каждую черточку девчонки, по которой скучал долгих десять лет.
Да уж, мямля я стал...
Размяк...
Надо брать себя в руки и включать характер борца. Иначе снова все похерю, и в этот раз вряд ли мне удастся реабилитироваться.
Юлька... Моя Юляшка! Такая хрупкая, но сильная одновременно. Такая красива, сил нет. Хочу поцеловать...
Тянусь к ее губам, еле ощутимо касаюсь своими. Мне мало! Как же мало этого прикосновения... Юля вздыхает во сне и разворачивается ко мне спиной. Подстава...
Ее попка упирается в мой пах, и по телу проходится волна возбуждения. Прижимаюсь к ней плотнее, и Юляшка снова вздыхает. Затихаю на несколько секунд, чтобы не разбудить. Хоть и очень хочется это сделать. Помять под тебя, зацеловать, заласкать... Распахнуть этот чертов пушистый халат, в который Юдяшка закуталась с ног до головы. Он такой объемный, что даже не видно фиггуры. А она у Юльки что надо: изящные плечи, тонкая талия, плоский животик, в меру стройные ножки...
Возбуждение бьет в пах. Это запрещенный прием! Как удушающий у самбистов. Не хватает воздуха, и я аккуратно вылезаю из-под одеяла и тихонько выхожу на веранду.
Дождь так и хлещет, не переставая. Дорожки все размыло, вокруг сплошная грязь. Зато деревья словно задышали. Темень на улице непроглядная. Лишь свет с веранды отбрасывает тусклое пятно света на место, где должна быть дорожка.
Налетает не по летнему холодный ветерок. Ежуть от неожиданной прохлады, зато удается немного остыть. Тот огонь, которй когда-то вспыхнул между нами, до сих пор подогревал угли где-то глубоко внутри. Эти угли не смогли затушить ни время, ни страх, ни обида.
Остро ощущаю необходимость в этой девчонке. Пока не увидел ее перед вечером выпускников, не понимал, НАСКОЛЬКО я скучал.
Возвращаюсь в домик. Юля крепко спит, и я ложусь к ней под бочок. Утро вечера мудренее.