16.
Время... Я раньше придавала значение только своей тоске по Дэну. Сейчас он рядом, но я словно совершенно одна.
Похороны состоялись через два дня. Дэн и Сашка все организовали: кладбище, поминки... Я лишь серой тенью следовала туда, куда меня вели.
В больнице мне сделали какой-то укол, потому что я была не в себе. И, похоже, его действие длится уже третий день.
На похороны к бабуле пришло очень много людей. Каждый из них подошел ко мне со словами соболезнования, и я просто кивала... Каждая минута растянулась в вечность. Я все делала на автомате. Когда все разошлись, Дэн забрал меня к себе домой. Его квартира, наверно, красивая. Но я даже не могла оценить это, потому что единственное, что я чувствовала - это аппатия. Мне стало все равно, что происходит вокруг. Я просто легла на диван и закрыла глаза. Пустота, что наполнила мою душу, давила изнутри. Мне словно стало не хватать воздуха, голова все врем кружилась и темнело в глазах.
Когда я пришла в себя, услышала с кухни голоса. Один из них точно принадлежал Дэну. Второй, женский, я не узнала сразу. С трудом поднявшись на ноги, я прошла на свет из приоткрытой двери. За барной стойкой сидел Дэн и Лилиана, его мама.
Она что-то говорила мне, обняла сочувственно, но у меня совсем не было сил хоть что-то ответить. В глазах снова потемнело...
Не понимаю, день сейчас или ночь. Не понимаю, где я нахожусь. Мне настолько сейчас все равно, что происходит вокруг... Страшное, совершенно непонятное состояние. Я, как сквозь вату слышу голоса. Два мужских, потом к ним добавляются женские. Они говорят почти шепотом, мне не слышно о чем.
Я словно утонула в каком-то киселе. Тело не слушается. Хочется пить...
Насилу открываю глаза. Ком не сразу кто-то подходит. Это Дэн.
- Юляшка, ну наконец-то! Мы так за тебя испугались.
Я чувствую нежность в душе. Это единственное светлое, что у меня осталось. Дэн сжимает мою руку в своей.
Я снова плачу. Слезы струйками стекают по вискам. Задыхаюсь. В горле пустыня и, кажется, я разучилассь говорить. Горечь затапливает мою душу. Я вспоминаю все, что происходило после таких волщебных выходных.
Вокруг начинается какая-то возня. В локте разливается тепло от иглы. Капельница... Я снова уплываю в забытие.
Не знаю, сколько я так провалялась, но мне вроде бы лучше. Все еще проваливаюсь в сон, но уже не такой тягучий. Все лучше различаю голоса, что постоянно рядом. Они не тревожат мой сон, просто я не сплю. Не хочу открывать глаза. Не хочу видеть взгляды, полные сожаления и жалости. Не люблю, когда меня жалеют, а сейчас именно это и происходит.
- Я знаю, что ты не спишь, - говорит Дэн, его рука снова сжимает мою. Он садится на край кровати, я чувствую, как проминается под ним матрас.
Открываю глаза.
- Долго я так провалялась?
- Три дня.
- Ужас... Я в норме, - сама говорю, но не верю своим словам. Надеюсь, звучит убедительно. Подимаюсь с подушки. В глазах темнеет, в носу начинает щипать, и я понимаю, что хочу есть.
Говорить не хочется. Дэн и не настаивает и не пытается меня как-то растормошить. Он просто рядом, просто приносит куриный суп, ждем, пока я съем несколько ложек. Насыщение приходит быстро, словно за время моего сна желудок сжался.
Дэн соглашается отвезти меня домой... Домой. А где теперь мой дом? Всегда считала бабушкин дом своим. Потому что там была она, всегда улыбчивая, добрая и светлая. Моя бабулечка... Я, наверно, до сих пор не поняла, что ее больше нет.
Вхожу на порог и открываю дверь. Зеркало на входе закрто простыней. Везде идеаальный порядок. Видно, что прибирался кто-то чужой, вещи стоят не на своих местах.
- Дэн... Спасибо тебе, но я бы хотела остаться одна.
Он с сомнением смотрит на меня, но в итоге соглашается. Целует в губы быстрым поцелуем и уходит. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь. Теперь я одна... Совершенно одна в этой жизни... Совершенно несправедливой, кажется, жизни. Чувствую себя брошенной. Чувствую себя эгоисткой...
Пока я нежилась в объятиях Дэна, бабуля была в больнице, она умирала... Боже... Это я виновата! Я оставила ее одну... Не только сейчас, а вообще. Глобально. Я уехала учиться, редко приезжала. Я варилась в своих страданиях по Дэну и совсем не думала о бабуле... Она никогда не говорила, что ей одиноко. Она во всем меня поддерживала, и ни разу не сказала, что я ее оставила одну...
Это я виновата... Неблагодарная...
В горле застревает противный комок. Я снова плачу, беззвучно реву. Падаю на колени прямо посреди комнаты, меня словно ломает... Как же больно...
- Юль... Юлька... - сильные руки поднимают меня с пола и обнимают.
Дэн...
Он вернулся. Зачем? Почему?
- Так и знал, что нельзя тебя одну оставлять...
Я жмусь к его горячему телу. Меня морозит. Я не хочу здесь оставаться. Этот дом опустел, и теперь уж точно меня здесь ничего не держит.
- Дэн, - хрипло шепчу я.
- М?
- Отвези меня на вокзал?