Единственный кто ко мне не разу не заходил, это мистер Коллинз. Хотя от одной нянечки я узнала, что он провел три ночи около моей кровати, пока мне не стало лучше. Значит, как была здорова, ни на шаг не отходил, всегда был рядом, а как заболела, и след простыл. Обидно даже. Привыкла всегда видеть его неподалеку. На мои вопросы никто толком не отвечал, то у него много работы, то он уехал по делам. Я часто думала о нем, вспоминала, как он крепко прижал меня к себе, как поглаживал мои волосы. Сколько я тогда плакала, не знаю. Наверняка рубашку ему насквозь промочила. Стыдно даже.
После моего выздоровления жизнь потекла обычным чередом, наступила осень. Становилось все холоднее, день быстро уступал ночи. Мистер Коллинз теперь не был моей тенью, наоборот я очень редко его встречала. Он вел уроки у младших, виделись только в столовой или случайно могли столкнуться в коридоре, при этом я удостаивалась лишь сухого приветствия. Меня это вначале раздражало, но позже сестры завалили меня обязанностями, и подумать обо всем этом, у меня просто не было времени.
Как-то вечером я обратилась к Матери-Настоятельнице с просьбой съездить на могилу Марии, но получила ответ, что никто в приюте не знал где она. Так распорядилась Мария. Вместо этого мистер Гудвин распорядился изготовить мемориальную доску в ее честь и разместить около главного входа. Все были шокированы, не самим решением, а тем от кого оно исходило. В своей сдержанной манере мистер Гудвин пояснил, что такие сестры и такие люди рождаются раз за сто лет.
Одним октябрьским вечером я засиделась, допоздна подшивая новое платье, на следующей неделе мне исполнялось восемнадцать. Совершеннолетие и долгожданная свобода. После выпуска многие девушки уезжали в большой город, устраивались гувернантками и учительницами в школы. Я пока не решила по поводу своего будущего, но точно знала, что в приюте не останусь, хотя мне и предлагали здесь место учительницы. Вспоминая Марию, я хотела начать заново, увидеть мир, познакомиться с новыми людьми. Свеча почти догорела и я поняла, что еще немного и просто усну за столом. Открыв ящик стола, чтоб убрать швейные принадлежности, я случайно дернула руку, и все содержимое вывалилось на пол. Попрекая себя за неуклюжесть, начала собирать свои немногочисленные вещи. Тут на глаза попался тот самый коричневый конверт. Заглянув внутрь, я достала письмо. Не решалась его снова прочитать с того самого дня. И тут вспомнила про странный блокнот внутри конверта. На вид просто обычные листы, перетянутые прочно бечевкой. На обложке от руки была надпись большими, красивыми буквами «Это мое любимое место». Внизу страницы буквами поменьше значилось «М. Гилберт». Перевернув страницу, я увидела пустой лист, лишь вверху одно предложение: «Посвящается моему лучику, моему солнышку, моей любимой дочери Изабелле». Рукопись выпала из обмякших рук. М.Гилберт. Мария Гилберт. Это книга Марии, посвященная мне. Слезы вновь покатились из глаз. Взяв книгу, я крепко прижала ее к себе. Не стала терять время, раздобыла еще одну свечу и приступила к чтению.
Когда закончилась последнее предложение, за окном уже расцветало. Я и не заметила, как просидела за рукописью всю ночь, а показалось всего пару часов. Никогда не встречала такого рассказа, наполненного яркими красками и невероятной живостью. «Это мое любимое место» - рассказ о девушке, ее мечтах и страхах, о месте в жизни. Просто окунуться, но не просто вернуться в реальность, так замечательно было все написано. Но что-то было не так. Я трижды перечитала последнюю главу, пока не поняла, рассказ не окончен. Его оборвали в середине повествования. Перелистала оставшиеся чистые листы, не обнаружила и намека на продолжение. Лишь на соседнем листе мелко карандашом написано «а конец придумай сама». Интересно. Это было сделано специально или болезнь не позволила Марии закончить книгу? Так или иначе, я не узнаю ответа на этот вопрос. Только сейчас поняла, какой загадкой для меня была Мария. И человеком ли была вообще? Эта женщина не дала угаснуть огоньку внутри маленькой напуганной девочки, она поддерживала мою веру в людей, в будущее. Отгоняла все страхи, вселяла уверенность. Она стала моим миром. Я только сейчас поняла, насколько я ей благодарна.