«Актеры-братья. Сорок лет
И чувств, и сил, и нервов трата…
Тебе, народному, привет
От незаслуженного брата».
Зал взорвался от оваций. Это был самый подлинный голос народа, который любил артиста и вместе с ним сочувственно огорчался.
А. Н. Толстой принес в эти же годы еще одну пьесу — «Фабрика молодости».
И автор и театр стремились зашагать по мало исхоженным дорогам современности. Алексей Николаевич больше всего был озабочен не наличием или отсутствием примет времени, а глубиной темы, пониманием психологии современника. «Фабрику молодости» ругали и за фабулу и за надуманность. Автор страдал. Он признавался: «Ощущение, когда пишешь пьесу, это — сумасшедший полет с горы. Не знаешь — там, в конце, станешь на четыре лапы или разобьешься вдребезги».
В этой пьесе Б. С. Борисов играл роль Прищемихина — ученого-изобретателя, производившего опыты над «машиной времени». Алексей Николаевич писал роли «на актера», и здесь он одарил Борисова прекрасной ролью, но пьеса прошла бесславно.
Познакомившись со мной, Алексей Николаевич нашел в пьесе место и для меня. Я играл роль какого-то спекулянта из общей квартиры.
На одном спектакле, уйдя со сцены, я слушал пьесу за кулисами. Из окна в комнату доносились звуки улицы, выкрики… Актер-шумовик опоздал, и помощник режиссера сам начал вертеть какие-то приводы шумовых механизмов, а мне бросил:
— Крикни что-нибудь.
— Что? — встревоженно спросил я.
— Какой-нибудь голос со двора. Приготовься.
Он махнул рукой мне, и я неожиданно прокричал:
— Берем старье. Старье берем.
Эта фраза совершенно неожиданно оказалась очень подходящей к теме героини, произносившей в этот момент монолог о надвигающейся старости. В зале раздались аплодисменты. Такие случайности, конечно, недопустимы. Но на этот раз случайность оказалась выигрышем. Этого старьевщика оставили в спектакле.
«Фабрика молодости» была последней пьесой, в которой Б. С. Борисов выступил на коршевской сцене. Мы часто встречались с ним и вне театра, и каждая встреча была полна веселья и радости. В маленьком конверте моих домашних реликвий сохранился раздвоенный временем листок бумаги. На нем бисерным четким почерком (наверное, автор имел пятерки по чистописанию) борисовские стихи: «Лидочке на добрую память»:
«Среди запаха асторий,
Среди тихих санаторий,
Средь угара шумных пьяниц,
Среди всех моих племянниц
Не теряю я из виду
Мою маленькую Лиду,
И желаю я, как дядя,
На тебя любовно глядя,
Чтоб в десятой пятилетке
Был с тобой твой Боря Петкер,
И чтоб ты и Петкер Боря
Знали бы поменьше горя
И, судьбу свою храня,
Вспоминали бы меня.
Горячо любящий дядя Б. С. Борисов.
Ессентуки, 22/VIII-35 года»
Вот мы и вспомнили!
Последние работы театра «Комедия» (бывш. Корша)
На нашей коршевской сцене в последние годы ее существования появились пьесы западных драматургов, близких нам своим сатирическим обличением капиталистического мира. Театр познакомил зрителей с «Торговцами славы» Паньоля и Нивуа и «Болотом» Паньоля, с пьесой «Ремесло г-на кюре» Вотейля.
Тамиз - Б.Я. Петкер. "Болото" М. Паньоля.
Театр бывш. Корша. 1927
Актер - Б.Я. Петкер. "Чудеса в решете" А.Н. Толстого.
Театр бывш. Корша. 1927
Раква - Б.Я. Петкер. "Ураган" Ю. Слезкина.
Театр бывш. Корша. 1928
Кива - Б.Я. Петкер. "Земля" П. Маркиша.
Театр бывш. Корша. 1929
Презент - Б.Я. Петкер. "Фабрика молодости"
А.Н. Толстого. Театр бывш. Корша. 1930
Робинзон - Б.Я. Петкер. "Бесприданница"
А.Н. Островского.
Театр бывш. Корша. 1932
Старались привлекать и молодых советских писателей. Юрий Слезкин вошел в нашу театральную жизнь с пьесой «Ураган», в которой В. Н. Попова очень достоверно играла современную женщину, боровшуюся с кулаками и восставшую против женского неравноправия. Мне эта пьеса памятна еще и потому, что я сам в ней играл болотного охотника Ракву.
Театр поставил первую пьесу на партийную тему — «Высоты» Ю. Либединского. В ней прекрасно дебютировал Георгий Ковров — один из первых советских артистов, в послужном списке которого числится целый ряд монументальных образов. Театральные сезоны Москвы этого времени были обогащены пьесами Фадеева, Тренева, Леонова, Катаева, Вс. Иванова. Появился в театре бывш. Корша Лев Никулин, который принес «Инженера Мерца». Пьеса не разрешала всех проблем современной жизни, а какой это под силу? Но она заметно отличалась от того ставшего уже банальным круга тем, где техническая интеллигенция изображалась не иначе как в роговых очках, с сакраментальной бородкой, без усов и с обязательным диверсионным камнем за пазухой. Инженер Мерц — это образ честного человека, противопоставленный интеллигенции «шахтинского» склада. Н. М. Радин в роли Мерца доказывал, что он способен на серьезные психологические роли, и окончательно разрушал утвердившуюся за ним репутацию артиста «французской» комедии.