Утоос поднялся, оставил мою сумку на стуле и засеменил к стойке:
– Конечно-конечно, присаживайтесь господа. Пиво холодненькое, по две кружки? А-а-а, вижу господа, все понимаю – сразу по три. А не угодно ли славным воинам яичницы со шкварками? Сей момент все готово будет, не извольте беспокоиться… – он сноровисто наполнял кружки, не замолкая ни на секунду. Опухшие лица благородных господ разглаживались буквально с каждым глотком.
Я ел и на пьяниц практически не смотрел. Моя кружка пока что оставалась пустой – Утоос и так крутился, как мог. Рыцари меня не замечали, всецело посвященные процессом пития. Вот незадача! Теперь они будут напиваться по новой, и трактирщик, чего доброго забудет о мясе для Уфуса. А я еще хотел у него последние новости разузнать, да котелок купить. Мой подтекать стал.
– Эй, ты кто такой? Рожа у тебя бандитская, – седовласый рыцарь прищурился в мою сторону, отставив пустую кружку. Трактирщик отчаянно загримасничал, намекая на продолжение его игры, но я был слишком сыт и не был расположен к клоунаде.
– Нормальная у меня рожа. Бритву в колодце утопил.
– Ну-ну. Видно, что не местный, да больно дерзок. Проваливай отсюда, пока мы тебе кровь не пустили!
– Твои ребята только девок портить горазды, да дармовое пиво пить…
– Что? – молодой парнишка подскочил, опрокинув стул.
– Да ты еще и глухой? – я развалился на стуле, незаметно поправляя ятаган. – Не думал, что таких в рыцари берут. Да… Измельчала орденская школа нынче.
После таких слов церемониться со мной не стали. На беду рыцарей, спустились вниз они без мечей, так что у меня возникло преимущество. С другой стороны, кинжалы имелись у всех, и их было пятеро, на меня одного.
Драки в трактирах с бродягами вроде меня, не требовали задействования рыцарской чести, а значит, что они имели полное право напасть разом и с любым оружием. Чем они бессовестно и воспользовались.
Для начала, мне в лоб прилетела кружка. Усатый, с длинными волосами, надеялся вырубить ею меня на пару секунд, но я ловко качнул стул, и упал с ним назад, избежав удара по голове. Вскочил и с шелестом вытянул из ножен ятаган. Следующую кружку я отбил клинком и встретил им, успевшего добежать безусого паренька.
Он отбросил кончик моего ятагана тяжелым кинжалом и попытался пнуть меня в колено. Я увернулся и взмахнул клинком, метя уже в рыжего.
Он вооружился двумя кинжалами и довольно ловко крутил их в разных направлениях. Я сделал шаг вправо, отгородившись столом от обоих, и покосился назад, на троих оставшихся рыцарей. Точнее, их там было двое. Третий исчез на лестнице.
«За мечами побежал, собака» – отметил я, делая выпад в сторону рыжего. Он ловко увернулся, а вот не вовремя подскочивший паренек, наткнулся на мой клинок, который я чуть не выпустил от неожиданности.
Паренек захлебнулся криком и тяжело повалился на стол. Я рванул ятаган обратно, извлекая его из тела. Рыжий зарычал и ткнул кинжалом мне в запястье, мгновенно окрасившееся кровью. Я зашипел от боли и толкнул стол вперед, заставляя рыцаря отпрыгнуть.
Коротко свистнув, короткий кинжал впился мне в плечо и застрял. Я охнул и выронил ятаган. Рыжий обрадовано накинулся на меня и подмял под себя.
Я впился в его клинок левой рукой. На мое счастье, один он отбросил во время прыжка, сконцентрировав все внимание на том, что был в правой руке, иначе бы он меня прирезал. Поняв, что сглупил, он зарычал еще громче и усилил нажим. Я сопротивлялся как мог. Спустя секунду, мне удалось его сбросить, пнув в пах. Он охнул и чуть ослабил хватку. Я усилил нажим, и выбил из его руки кинжал, который тут же воткнул ему в горло.
Любоваться его предсмертными судорогами не было времени – двое оставшихся опомнились и кинулись на меня. Где-то наверху грохотали сапоги третьего.
Выдернув кинжал из плеча, я метнул его в седовласого, но только сбил его с шага – он уклонился влево и споткнулся о стул.
Не дожидаясь второго, я прыгнул вбок и схватил с пола ятаган. Круто развернувшись, я выставил его вперед, и второй, более прыткий враг, с размаху насадился на него животом. Он захрипел, а я дернул оружие на себя, освобождая, и разбрызгивая вокруг горячую кровь, веером разлетевшуюся по залу.
Седовласый выровнялся, посмотрел по сторонам, и понял, что остался один. Я перебросил ятаган в левую руку, потому как в правой разгоралась нестерпимая боль.
Сверху скатился паренек, несший в руках охапку мечей. Увидев, что их осталось двое против меня одного, он уронил их, оставив в руках всего два.