И когда доспехи преследователей уже замелькали меж кустов, я наконец-то решился.
– Прости меня, – прошептал я и спрыгнул по ту сторону забора. Перебежав улицу, я скрылся в тени домов и стал медленно и бесшумно продвигаться вдоль домов, вглубь переулка. Сзади меня заскрежетал доспех по стене – очевидно охранник поднялся на стену, высматривая меня. Но я уже не был виден оттуда.
Сегодня меня разбудил мелко накрапывающий дождик. Царица осень уже всецело завладела нашими краями, пахнув сыростью, и промозглыми ветрами. В отличие от земли варваров, находящейся далеко на востоке, у нас не властвовало бесконечное лето. Осенью у нас шли дожди, а зимой холода сковывали землю. Да, конечно, жители Султаната могли бы посмеяться над нашей погодой, ибо их вечная мерзлота и вовсе никогда не таяла и не давала им лишнего лучика солнца, я бы не хотел жить на их земле. И все бы отдал, лишь бы мне не пришлось скрываться в их снегах.
У нас редко шел снег, но от этого зима казалась только холоднее. И далеко не всегда можно было переждать ее в одной лишь паре штанов.
Я зябко поежился и нехотя вылез из-под одеяла. Вчера я проехал значительный отрезок пути, уже затемно вторгшись во владения Чусокина.
Граница ничем не была отмечена, но я скорее интуитивно почувствовал, что пересек ее, и решил расположиться на ночлег немедленно, дабы встретить хозяина, уже на следующий день, на свежую голову.
Проезжая вчера по своим владениям, я увидел лишь несколько крестьян с подводами, путешествующих в другие селения. Троих я знал, а следовательно и грабить не стал больше, чем на теплую куртку, да кадушку соленых огурчиков, кои я и приговорил за обедом. Еще один был мне незнаком, так, что я с чистой совестью позаимствовал у него три медяка. А последний выглядел настолько непритязательно, что я сам чуть было, не подал ему на пропитание.
Я пожевал кусок краюхи и прикинул, что делать дальше.
С одной стороны – мне не имело смысла прятаться. Чусокин засечет меня в любом случае, и все равно потребует платы, едь я через лес, по узким тропкам, или же по главному тракту, никуда не сворачивая.
С другой – шанс нарваться на капкан, был очень велик. Если лошадь переломает ноги, то я недалеко уйду. А посему, кобылу надо беречь.
– Уфус, сегодня ты на разведке! В полете стрелы.
Сурхак посмотрел на меня спокойно. Зевнул.
– Я что, стал заговариваться? Пошел! – я повелительно махнул рукой.
Волк фыркнул и отряхнул шерсть, не вставая, впрочем, с места.
– Так да? Ну тогда, когда нас Чусокин встретит, я тебя ему на шубу зимнюю отдам.
Уфус повернул голову и внимательно на меня посмотрел.
– Да-да! Я не шучу. А ну пошел! – я вскочил в седло и вновь нетерпеливо хлопнул рукой по луке.
Перед сном я щедро обработал раны кровозапирающим зельем, отчего рука сегодня стала двигаться значительно лучше. Я даже смог легонько размять ее перед тем, как снова залить зельем. Обновил повязки и забинтовал потуже.
Сурхак сорвался с места и, угрюмо посмотрев на меня, потрусил по краю дороги, скрываясь за кустами. Я выждал с минуту и чмокнул губами. Кобыла встрепенулась и пошла размашистым шагом.
Дождь не усиливался, но и не прекращался. Я натянул капюшон, так удачно подвернувшейся мне куртки и угрюмо посмотрел на небо. Ни единого просвета. Все вокруг сплошь заволокло тяжелыми серыми облаками.
– Ну и погодка… Давай дорогая, побойчее… – я пощекотал кобылу пятками, вынуждая перейти на рысцу.
Караван я встретил уже ближе к полудню, а то и после него – по такой погоде толком и не поймешь.
Три груженные товарами лошадки, сопровождались шестью хмурыми воинами. Спереди ехали еще три человека – хозяева каравана.
Я поглубже натянул капюшон на голову и медленно поехал вперед, обгоняя путников.
Такие хорошо вооруженные караваны, разбойники грабили, сбившись в банды. Это происходило редко, из-за нашей нелюбви друг к другу, но почти всегда удачно. А добыча была более чем щедрой для каждого. Атаковать же их в одиночку – чистое самоубийство.
Меня заметили сразу же. Воин, что ехал позади всех, коротко свистнул и вытащил меч. Я и ухом не повел, продолжая ехать вперед. Интересно, обнаружили они Уфуса или нет?
– Эй, кто таков? Куда путь держишь? – окликнул меня один из купцов, придержав своего гнедого.
– Путешествую… – буркнул я, вовсе не желая лишних знакомств и разговоров.
– Рожа у тебя бандитская! – обронил воин на белой кобыле.
Да что же им всем моя рожа не нравится?! Сами как будто сыны Императора.
– Какая есть.
– Росоших, замолчи! Не серчай путник, да только заблудились мы, три дня знакомой дороги не найдем. От того и злые мои ребята…