– Лицо мне твое знакомо… – задумчиво протянул он.
Я напрягся. Такие фразы меня никогда не радовали.
– Чем же? Я в Комирсооне никогда не был.
– Да? А ведь там и видел. Только ты мальчишкой был.
– Ты что-то путаешь, – на меня снова нахлынули воспоминания о моем детстве. В основном о том времени, что я провел в храме.
Перед глазами мелькали лица и судьбы. Я прожил там семь лет и успел повидать многое. Детей приводили почти каждый месяц. Маленьких, голодных и оборванных. Всем выдавали новую одежду, койку и паек. И каждый получал работу – так называемый урок. Во время него мы видели только своих – с кем делили крышу над головой и скудный ужин.
А вот во время публичных наказаний я мог разглядеть и остальных. Когда не был на помосте, конечно же.
Ребят готовили по четырем различным направлениям. Дайны – они изучали молитвы, обряды и основы торговли. Охрана – священные рыцари. Эти ребята охраняли наш покой и наказывали провинившихся.
Хористы – в основном сюда попадали девушки. Они пели для прихожан и в будни и по праздникам. И, наконец, обслуга – все остальные, не выделявшиеся никакими талантами.
Если Нарижч узнал меня, то скорее всего мы виделись в этот момент, когда я уже был в храме. Может быть, он проходил обучение на охрану дайнов? Не знаю. Я видел их редко, и в основном в форме. И с шлемами на головах.
Жмырк бы его побрал! Ляпнул, не подумав, а я теперь буду мучаться.
– Возможно, – протянул он, но так неуверенно, что я ему не поверил.
Каша сварилась и рыцари потянулись к котелку. Нарижч освободил мне руки и дал ложку. Я ел и смотрел по сторонам. Рыцари вели себя вполне обыденно. На меня практически не смотрели. Я был для них вроде второго седла на коне. Сейчас не нужен, но отказываться не стоит.
Оруженосцы сидели возле своего костра, не обращая на нас никакого внимания.
Я сидел ближе всех к лесу, но там, за моей спиной бродил как минимум один лучник. Можно было бы попробовать…
– Чего это ты глазами так стреляешь? – магистр положил руку на кинжал у пояса. Мои лопатки обожгло холодом – я ясно представил, как он втыкается мне в спину, перевернувшись в воздухе всего пару раз.
– Да вот размышляю, хватит ли нам хвороста на ночь? – я постарался сделать невинное лицо, которое впрочем никого не обмануло.
– А это не твоя забота, а отроков, – магистров неопределенно махнул рукой с зажатой в ней ложкой.
– Среди ночи побегут? – я удивился.
– Надо будет, и побегут, – магистр обернулся на притихших мальчишек. Они даже есть перестали. Так и замерли с ложками у рта.
Я усмехнулся и расслабился. Ночью попробую.
Я проснулся от мощного пинка в правый бок. Печень, отравленная чаем, сразу же отозвалась болью.
Я открыл глаза и тупо уставился в предрассветные сумерки. Туман еще не рассеялся и стоял меж деревьев.
– Вот и проснулся ночью…
– А-а-а-а… Побег задумал? – Нарижч подмигнул мне, скатывая одеяло. – А я уже было подумал, что с тобой все кончено.
– Веселый ты человек, – я улыбнулся, несмотря на явную досаду.
– А чего грустить понапрасну? Надо жить и радоваться. А убьют и то не беда. К родным попаду и попирую с ними.
– Ты их хотя бы помнишь… – я тоже скатал одеяло, насколько позволили связанные на ночь руки и зевнул во всю пасть. Голова сегодня болела значительно меньше и почти совсем не кружилась. Рука и вовсе чувствовала себя отлично. Можно было снимать повязки.
– Сегодня вечером уже будем в деревне. Готовься вор, завтра у тебя свидание на площади.
– Я польщен, ваше сиятельство, – я отвесил шутливый поклон, за что был награжден уничижительным взглядом.
– Молодец вор! Как тебя зовут, кстати? – Нарижч хлопнул меня по плечу, как только я выпрямился.
– Зови меня Кин, – я решил, что нет смысла скрывать свое имя.
– Хорошо, Кин. Так держать. Никогда не унывай. А на том свете еще погуляем вместе.
– Обязательно.
– Поехали! – магистр уже выпрямился в седле.
Я вскочил на кобылу – сегодня я уже мог провернуть этот фокус, и послал ее вслед отряду.
Почти сразу же меня нагнал Нарижч и взял лошадь в повод.
– Ночью Лушисс капкан нашел. Ногу повредил.
– Оруженосец?
– Да.
Я усмехнулся. Чусокин не исправим.
– Здешний хозяин любит незваных гостей и встречает их с особой тщательностью.
– Я бы ему ноги отрезал за это, – травмированный парнишка подъехал к нам и подал голос.
– Многие хотели это сделать, да никому еще не удалось, – я задумчиво осматривал обочину, в поисках светлого пятна. Отсутствие волка беспокоило меня все сильнее.