Он не повернул головы, как будто имел глаза на затылке:
«Скоро привыкнешь. Мне уже не комфортно на суше. Там под ногами ничего не шевелится и не качается».
«И вы совсем не выходите на берег?».
«Если бы ром можно было черпать прямо от борта, то не выходил бы. А так приходится».
Он открыл дверь в свою каюту и пропустил меня внутрь. Затем жестом указал на стул, стоявший возле огромного массивного стола, заваленного бумагами и картами.
Я присела и аккуратно переложила пару листков в сторону, пристраивая узел. Рушус искал что-то, переставляя предметы и открывая и закрывая дверцы в обоих шкафах, что находились по углам стола. Сама каюта представляла собой небольшое, тускло освещенное помещение с минимальным набором мебели. Помимо вышеперечисленного, в ней еще имелась кровать, стоявшая в небольшом темном алькове.
«Где-то я видел… Ну, не идти же в трюм… А, вот!».
Он подошел к столу, небрежно взмахнул рукой, и все бумаги посыпались на пол.
«Вот, – он подвинул еще один стул и сел. – Ешь, пей. Рыба так себе, но другого все равно нет. Завтра кок кашу будет делать – пятый день в пути».
«Раз в пять дней каша?» – я ела рыбу, казавшуюся мне удивительно вкусной.
«Да. Каждый третий день солонина, а каждый шестой – картошка с сушеным мясом».
«Жить можно», – я откусила кусочек хлеба. Он был свежий и приятно дополнял вкус рыбы, которая уже почти подошла к концу.
«Можно», – он серьезно кивнул и отхлебнул из своего стакана. Я тоже взяла свой и сделала пару больших глотков. Почти сразу же у меня внутри разгорелся костер, выжегший пищевод изнутри. Я закашлялась, из глаз брызнули слезы.
«Что… что… это?» – я поспешила сунуть в рот остатки краюхи.
«Ром, – капитан похлопал меня по спине, ухмыляясь. – Ничего, привыкнешь!».
– …Постепенно он начал меня обучать морскому делу, военной премудрости и вообще всему, что знал – она вздохнула.
– Для чего бы ты могла ему понадобиться? Он же не прыщавый юнец, чтобы воспылать страстью к девушке, – я недоуменно посмотрел на нее. Я хотел было добавить, что, скорее всего и выглядела она тогда не лучшим образом. Тощая, избитая, в драной засаленной одежде… Но я не стал ее обижать. Похоже, что она и сама это знала.
– Однако, это случилось. Я жила с ним. Мы спали вместе, ели вместе. Все время были рядом.
Он учил меня всему, что знал сам. Как догонять корабли, как грабить, как удирать с добычей. Как устроены пушки, сколько залпов можно сделать, а сколько пропустить. И какой частью брига и команды можно пожертвовать ради победы.
Он заставлял меня биться с ним на саблях до помутнения в глазах. А затем, когда уставал сам, выставлял против меня с десяток матросов.
Сначала мне было трудно, но спустя несколько месяцев тренировок, я втянулась и уже могла легко отбиться от любого количества противников и знала каждую зарубку на теле брига. Мы устраивали маневры в шторм, и догоняли императорские суда при слабом ветре. И все мне стало казаться легким и простым.
Но закончилось все так же быстро, как и началось. Спустя четыре года, Рушуса зарезал в битве простой матрос, пробегающий мимо. До этого он уложил пятнадцать человек, в попытках добраться до капитана Жолисса. Ему это не удалось, и как только он упал, у нас на бриге началась неразбериха. Матросы начали отступать, и падали один за другим. Я выскочила на капитанский мостик, вырвавшись из окружения. Там меня встретил старпом, тут же объявивший себя новым капитаном.
«Надо сдаться капитану Жолиссу. Мы безнадежно проиграли. А иначе они нас перебьют и потопят бриг!» – сказал он.
«Трус! – я была в ярости и ударила его рукоятью сабли в лицо, а затем повернулась к горстке матросов, сгрудившихся возле мостика. – Рубите абордажные крючья, мы отходим!».
Матросы по привычке кинулись исполнять мой приказ, а старпом отполз в сторону, зажимая рот. Я лишила его пары зубов и чуть подправила линию носа.
Я отмахивалась от не в меру ретивых противников, и когда увидела, что капитан Жолисс скомандовал запасным матросам идти в атаку, резко крутанула штурвал. Бриг буквально прыгнул влево, отрываясь от борта корабля. Противники попадали рядом друг с другом, сбитые с ног резким толчком.
Я сделала ручкой капитану противника, который уже все понял, но к своему великому сожалению, ничего не мог сделать. Крюки до нас уже не долетали, а подойти ближе к нам они не могли – бриг поймал весь ветер в свои паруса.
«Пушки к бою!» – я еще подкрутила штурвал, разворачивая корабль для большего удобства.