– Сломать, сломали, а починить некому.
– Единственное, чего не хватает подобным заведениям, так это крепких мужских рук.
– Это точно.
Мы свернули на тихую цветущую улочку и подошли к третьему дому, возле которого рос шикарный куст жасмина.
– Я здесь все время останавливаюсь. Очень хорошее место. Тихо, спокойно, а из окна видно море.
– Хорошо. Полный пансион?
– Нет. Хозяйка – пожилая вдова. Так что готовить нам, она не будет. Она потеряла мужа в плаванье, так что к морякам относится плохо. Я, пожалуй, единственное исключение из правил. Пусть Уфус спрячется там, в кустах.
Она взошла по ступеням и постучала специальной колотушкой по двери. Я подвел волка к кусту жасмина, и посадил так, чтобы его не было видно из дома. Скучающе оглянул уютный садик, расцвеченный косыми оранжевыми лучами закатного солнца.
– Да? Кто это там? – послышалось из-за двери.
– Добрый вечер, госпожа Лелея, это Оленсис.
– А-а-а, деточка! – женщина открыла дверь и вышла к нам.
– Здравствуйте, – я кивнул головой. Старушка смерила меня недоверчивым прищуром.
– А кто это с тобой?
– Это Кинсорис, мой брат.
Я слегка удивился, но улыбаться не перестал. Жмырк эту бабку знает, может она мужика своего со свету сжила и вообще всех нас ненавидит.
– Брат… – она покачала головой. – Что же, заходите, коли пришли. Да только ты знаешь, деточка, одна у меня комната.
– Ничего. Он на полу будет спать.
– Правильно – правильно. Нечего их баловать. Наглеть станут, – ворчала старая перечница, ведя нас вглубь дома. Я глянул на куст, под которым сидел Уфус, а затем прикрыл дверь и отправился вслед за Оленсис. Вдова шла впереди – ее согбенная спина виднелась на ступенях лестницы в полумраке коридора – никакого искусственного освещения в этой части дома не было.
Я поднимался и непроизвольно оглядывался. Дом был старый – где-то выпирали подгнившие доски, где-то скрипели половицы и ступени. Перила и те были отполированы руками до зеркального блеска и шатались от каждого прикосновения.
Мы поднялись на второй этаж, где было так же мрачно. Пахло затхлостью и какими-то духами. Здесь было всего три двери. Мы подошли к самой дальней и старуха отворила ее:
– Вот, пришли.
А затем, что-то бурча себе под нос, она пошла вниз.
– Брат, да? На полу, да? – мы вошли в комнату и я закрыл дверь.
– Надо было сказать любовник? – она подошла к окну и распахнула его. – Она тут же бы нас выгнала. А искать ночлег по темноте не самое интересное и безопасное занятие. К тому же, на двери замок есть. Закрой и ложись на кровать. Она широкая, авось поместимся.
– А Уфус?
– В дом его не пустят, это точно. Мало того, если она его увидит, то вполне возможно, что ее удар хватит.
– Я больше за волка беспокоюсь, чем за нее. Не замерзнет он под кустом?
– Здесь ночи теплые. Все будет хорошо.
Я махнул рукой и щелкнул замком.
Комната была небольшая и довольно темная. Потерявшее свой цвет дерево создавало эффект еще большего уменьшения пространства.
Справа стояла широкая кровать, слева находилась прибитая к стене вешалка и одна – единственная полка. На противоположной от двери стене было окно, около которого стоял стол с одним стулом. Вот и все. Даже никакого коврика не упало на темные доски пола.
– Да… Сколько же стоит такая красота?
– Две монеты в день.
– Тогда ладно. Жить можно, – я скинул сапоги, снял и повесил куртку, и растянулся на кровати. В дверь поскреблись.
– Вот свечи, деточка.
– Спасибо, – Оленсис взяла сверток и передала бабке несколько монет. Старуха недовольно скользнула по мне взглядом, но ничего не сказала и ушла.
– Кин, сходи за вином? – Олен положила свечи на стол и принялась колдовать над канделябром.
Я, кряхтя, поднялся, снова обулся, накинул куртку и подошел к двери.
– Есть ближе таверна, или придется обратно идти?
– Есть одна за углом, а есть через улицу. Та получше.
– Хорошо, – я вышел из комнаты и услышал, как она со вздохом облегчения ложится на кровать. Я снова приоткрыл дверь и просунул в образовавшийся проем голову:
– Так бы и сказала, чтобы я подвинулся, а то «сходи за вином»…
Оленсис, как раз подбивавшая поудобнее одну из подушек, схватила вторую и не глядя кинула в меня. Я пригнулся и со смехом закрыл дверь.
Спустился вниз, вышел наружу и вдохнул свежий ночной воздух. Заприметил светлое пятно под кустом и подошел к нему:
– Эй, Уфус, ты как?