Жена прищурилась, но вместо того, чтобы что-то сказать, отправила ложку в рот. Инрика расставила тарелки и стаканы, и бесшумно удалилась.
– Я так думаю, будут у нувасцев просить поделиться, – Масс допил остатки пива.
– Жмырка лысого вам, а не поля! Делать нечего, свой народ без еды оставлять из-за прихоти Императора, – Корф хоть и был лучшим другом сумолтирца Масса, но в обиду Нувасию не давал никогда. Даже во время вот таких вот посиделок.
– Прихоть? Если приказал, значит так надо!
– Надо ему, пусть распашет свои сады. Как раз земли хватит!
– Да ты…
Я громко откашлялся. Друзья прервались на полуслове.
– У меня есть предложение. Давайте закажем вам еще бочонок, но вы встанете и пойдете потреблять его на воздух.
– Да ладно, Рост, мы это так…
– Да не со злобы же…
Я подозвал разносчицу и сунул ей монету. Бочонок перекочевал из погреба на наш стол очень быстро. Ребята взяли его и нехотя раскланялись.
Они любили выпить и не знали в этом деле меры, но к их чести, всегда слушали мудрые советы. Нет ничего приятного в том, чтобы проснувшись поутру с больной головой, слушать рассказы корчмаря о вчерашних похождениях и платить за нанесенный ущерб.
После их ухода, я подлил себе и любимой вина.
– Теперь можно и поговорить, – я пригубил жидкость, смакуя дивный букет. Отличное вино нового урожая. – Что такого важного ты услышала в поездке?
Лирра покачала стакан, собираясь с мыслями.
– Слухи. В основном слухи. Но презанятные.
– Делись, – я улыбнулся ее серьезному лицу. – Не люблю тайны.
– Люди говорят о войне…
Я нахмурился.
– Люди всегда о ней говорят. Особенно когда налоги повышаются или половодье случается. Это не новость.
– Мне кажется, что сейчас все серьезно.
– С чего ты взяла?
– Ну, хотя бы взять этот приказ Императора. Рост, ты же не глупый человек, ты должен понимать, для чего увеличивают размер посевных площадей!
Я задумчиво хлебнул вина.
– Кормить армию? Лирра, ты не понимаешь. У Императора нет мотивов развязывать войну. За что ему бороться?
– Этого я не знаю. Но причину найти не так уж и сложно, если захотеть.
– Сложно, – я покачал головой. – Во-первых, у нас мирный договор еще на десять лет. А во-вторых, принцесса Олирия с самого рождения помолвлена с принцем Тиграсиусом. Какой смысл Императору воевать, если его сын и так сядет на нуваский трон?
– Может, он сам хочет на него сесть?
– Ну, это уже ребячество. Ему же не двадцать лет!
– А сколько? – она придвинула ко мне стакан и я послушно его наполнил.
– Чуть больше, – я усмехнулся.
– Рост, а ты давно был при дворе?
Я нахмурился.
– Ты знаешь ответ.
– Знаю. И вот к чему я клоню. За столько времени правления Тутома и договор мог быть расторгнут и помолвка разорвана.
– Этого мы не знаем, – неуверенно протянул я.
– Вот именно.
– Но, в одном я уверен на сто процентов.
– В чем?
– Что Махамер не идиот. Он сделает все, чтобы не допустить войны, потому как нам она не выгодна.
– Невыгодна, потому что мы проиграем? Почему ты в этом уверен?
– С ними Султанат. Император кормит его отборным серебром. Они встанут против нас бок о бок.
Она замолчала, погрузившись в размышления. Я откинулся на спинку стула, поглаживая сытый живот.
Корчма уже была практически заполнена народом. Мужчины и женщины ели, выпивали, и обсуждали последние новости. В основном, произошедшее за день, но проскальзывали и политические. Правда, в основном то, что и так уже было всем известно.
– … мой друг. Он охотился на унож в лесу, когда увидел их. Человек пятьсот. И все в крови.
– Да ну?
– Не заметили и свернули к арке…
– Струхнул, небось изрядно?
– Да уж, сам понимаешь…
А вот это уже интересно. Пятьсот человек просто так на границе не катаются. Кто бы это мог быть?
Лирра тоже внимательно слушала, а заметив, что я за ней наблюдаю, кивнула:
– Вот и еще одно доказательство.
– Доказательство чего? – я с сомнением покачал головой.
– Того, что, что-то происходит.
Я пожал плечами и вложил в руку, проходящей мимо разносчицы несколько монет.
– Пойдем домой. Мне надоели твои теории заговора. Ты устала с дороги.
Она хмыкнула и улыбнулась:
– Тогда возьми еще вина. Хочу напиться с горя.
– Хорошо. Я составлю тебе компанию, – я заплатил корчмарю за две бутылки и мы покинули питейное заведение.
Я сидел на соломенном тюфяке, брошенном прямо на сырые камни, и бесцельно бросал мелкие камешки в противоположную стену. Кладка осыпалась от времени и от сырости, но не настолько интенсивно, чтобы образовались лазейки для побега.