— Разве ты не знала про этот тоннель?
— Забыла уже. Мы много где были, да и ходить перестали давно, — тем же голосом ответила Тири. Похоже, она чувствовала то же самое. Только если у меня это ощущение было на основе интереса, то она чего-то боялась. — Хотя, в этот проход мы с папой, кажется, не ходили…
— Это тот Коридор?
Кивок. По коже пробежали мурашки.
— А зона ВП отсюда далеко?
— Километров восемьдесят.
И опять тишина. Встряхнувшись, я постаралась отогнать наваждение и подумать разумно:
— Там опасно? В этих Коридорах?
— В тех, что сверху — нет. Они на поверхность выходят постоянно. Ладно, пойдём. — Она махнула рукой. — Может, папа имел ввиду, что в такую погоду они сидят не очень глубоко под землёй…
И мы пошли. Тири включила фонарик, пошла впереди. У меня по коже бегали мурашки. Было жутко, но интересно. И, доверившись Тири по поводу безопасности этого места, я позволила себе просто отдаться этому чувству. В любом случае стены не выглядели так, словно могли обрушиться. А больше ничего случиться и не могло. Однако моя спутница явно от чего-то нервничала. И никак не могла успокоиться. Но, как оказалось, боялась она вовсе не каких-нибудь опасностей.
— Я боюсь, что папа узнает. Очень сомневаюсь, что мне можно сюда ходить… — ответила она, когда я всё-таки решила спросить. Потом резко повернулась ко мне и грозно уточнила. — Ты ведь ему не скажешь?
— Что мы зашли в этот тоннель? — переспросила я, вспоминая утренний разговор с мистером Джеем. — Нет.
— Ну хорошо…
Дальше мы шли молча.
Стены не были просто серыми. На них то и дело мелькали надписи. Написанные чем-то или вырезанные. Все на неизвестном языке. И, похоже, не на одном. Никаких белых ящериц не наблюдалось. Тири тоже осматривала стены, в ней всё ещё жила надежда отыскать стержня. Но на надписи она тоже смотрела.
— Вот это на нашем написано, — сказала она, указав на одну из надписей.
— На английском? Это ведь ваш язык?
— Нет. То есть, да, английский — наш язык. На нём говорили в стране, откуда произошли папины родители. Папа его помнит, и меня научил. Но я не про него. Я про энрикт — язык регентов.
— У них есть язык?!
— С добрым утром, Андея! И не у них, а у нас. Ты хочешь быть регентом, хотя ничего о нас не знаешь.
— А кто бы мне рассказал?
— Мой папа, например.
— Он мало что мне рассказывает. К тому же, я боюсь спрашивать у него слишком много. Вдруг разозлится...
— От чего бы ему злиться?
— От того, что я хочу стать регентом. И интересуюсь этим.
— Хочешь и хочешь... не понимаю, в чём проблема.
— Как им стать?
— Не знаю. Давай вместе думать.
— А как ты им стала?
— Я такой родилась.
— Повезло тебе. — Я напряжённо вздохнула. — Ладно. Тогда другой очень важный вопрос. Кто такой Павший?
Тири даже остановилась. Повернулась ко мне и посмотрела так выразительно, словно я спросила, кто такой Грайдер.
— Ты не знаешь?
— Нет.
— Твой отец ведь судья! А ты не знаешь самого известного преступника Империи?!
— Знаю. Это Грайдер.
— Само собой, но... короче. Их было двое. И второй, ничуть не лучше — это Павший. Это самый сильный регент из всех, что существовали. Его знают за то, что в начале века он убивал новых сильных регентов, не давая никому стать таким же, как он. Он управлял всей энергией в Империи, не давал ей скапливаться, защищал её от других сильных. Я слышала, что он сделал зону ВП зоной магической аномалии. А ещё папа говорил, что именно благодаря нему был создан климатизатор.
— Если так послушать, выходит, что он делал не только плохое.
— Да. Но это не отменяет того, что он псих и убийца. Был. Потому что шестнадцать лет назад он умер.
— Как? Если он был самым сильным регентом, как он мог умереть?
— Не знаю. Да и какая разница. Главное, что его больше нет. — Тири пожала плечами. — А почему ты про него спросила?
— Да так.
Я задумалась, стоит ли задавать последний вопрос. С одной стороны, Тири далеко не обязательно скажет правду. А с другой, я ничего не потеряю, если спрошу.
— То есть, ты говоришь, что Павший умер. А два дня назад ты показала мне замок, в котором находится чьё-то сознание, так?
Даже сзади я почувствовала, как Тири напряглась. Но я закончила:
— Это как-то связано?
— Не знаю.
Она ответила слишком быстро, даже не раздумывая, что снова навело на мысль, что она врёт. Это лишь убедило меня в собственной правоте, но я всё же хотела заставить её сказать правду. Однако помешало мне то, что предстало перед моими глазами.
Увлёкшись разговором, мы и не заметили, как спустились по лестнице и пару раз повернули. Теперь перед нами появилась довольно массивная, но открытая дверь. А за ней был огромный зал. Такой же, в какой мы спустились с тем ненормальным на границе Империи прямо перед побегом. По стенам тянулись тонкие грязные трубочки, в которых текла красная жидкость. От воспоминаний по телу пробежали мурашки.