«Чаще всего заражённые убивали в таких расщелинах, они казались хорошим укрытием. Но охотник тебя не потеряет, а расщелины чаще всего заканчиваются тупиком».
У меня всегда были проблемы с бегом. Когда мы сдавали норматив в школе, я выдыхался уже на третьем круге. Но здесь это было непозволительно. Я бежал по лесу, и остановка приравнивалась к смерти. Никогда не задумывался о том, как убивают заражённые. Но у того, что гнался сейчас за мной, был длинный грязный нож и жгучее желание убить. Этого вполне хватало.
Лёгкие жгло огнём, ноги подкашивались. И как я ещё не споткнулся в этой темноте? Лес казался бесконечным, и ничего, похожего на укрытие, не находилось. Так я думал, пока не увидел впереди расщелину в небольшом склоне. Кажется, я бежал быстрее. Что, если спрятаться внутри? Он же не может меня чувствовать, значит наверняка потеряет, правильно? Думать времени не было — я запрыгнул внутри, больно ударившись коленями и каменную землю. Тут же вскочил и прижался к стене. Замер.
Тишина нарушалась стуком моего сердца и тяжёлым дыханием. Я никак не мог заставить себя стать тише.
Он же не найдёт меня? Просто пройдёт мимо за кем-то другим, а я смогу выбраться. Точно. Со мной ничего не может произойти. С кем угодно другим, но только не со мной.
В тот момент, когда я уже уверился, что всё будет нормально, длинная тень запрыгнула в расщелину. Заражённый повернулся ко мне. И прежде чем я успел испугаться смерти, меня накрыл ещё больший страх — я смотрел в собственное лицо. Чёрные глаза с потёкшими зрачками, болезненные пятна на лице, отсутствующее выражение с животным безразличием. Я — заражённый. Не тот, кто живёт с иммунитетом, а тот, кто давно потерял себя, разучился что-то чувствовать и нашёл единственное удовольствие в чужой смерти. Я никогда не был человеком и не мог им быть. У меня не было такой возможности с самого рождения.
Я почувствовал, как сознание уплывает. Как всё человеческое, что было во мне, растворяется и исчезает. Я становился тем, кого видел перед собой. И лучше он просто меня убил, ведь безумие гораздо хуже смерти.
— Почему это место называют зоной магической аномалии?
— Потому что именно здесь скапливались все излишки энергии.
Я вздрогнул, открыл глаза. И когда успел уснуть? Да и ещё и не замёрз на полу.
— Из-за этого здесь образовался свой микроклимат, и появилось много новых магических животных.
У Эльтона очень изменялся голос, когда он излагал эти самые «интересные факты». Переставал быть резким. Исчезали всякие выражения, к которым он пристрастился. Его даже становилось приятно слушать.
— Так вот, в чём дело. Я никак не мог понять причину этого. Но первые необычные существа начали появляться ещё до семьдесят второго года.
— Да. У нас говорили, что алгиенов, мантисов и других похожих существ мог создать какой-то гениальный учёный ещё до Войны Прошлого.
Смешок.
— Конечно, говорили. Это была моя теория. Вот только что Вэйп, что его сын её активно отрицали. А в итоге Сентим будто бы превратился в секту моих поклонников. Жаль только, Вэйп так этого и не увидел. Эх...
Я приподнялся. Тело было тяжёлым, а руки почему-то подрагивали. И ещё этот сон... По телу пробежали мурашки. Мне и раньше снились кошмары про вирус, но таких не было. Или нет. Было один раз что-то похожее. И откуда у меня в голове взялся этот страх?
Я обернулся. Рощин сидел на полу, прямо напротив прохода. Временами смотрел на меня. Эльтон сидел на корточках и с чем-то возился. Перехватив взгляд Рощина, тоже повернулся ко мне. За то время, пока я спал, он явно успел успокоиться. Почти.
— Доброе утро, — пробормотал я.
— Ночь, — поправил Рощин. — Уже ночь.
— Откуда ты знаешь?
Он пожал плечами.
— Мне тоже кажется, что уже ночь, — вмешался Эльтон. Он подкручивал что-то в маленьком округлом предмете, лежащем на полу.
— Я так сказал, потому и кажется.
Рощин улыбнулся.
— Да ладно?
— Знаешь, так бывает. Сказали что-то, и ты сразу начинаешь искать этому подтверждение.
Они снова потеряли ко мне интерес. Вдруг маленький предмет на полу ярко засветился. Эльтон довольно воскликнул: «Ха!», потёр руки. Рощин сходил к двери, выключил верхний свет. Им что, романтики захотелось? Или они решили сымитировать костёр?
Предмет светил ярко, но углу комнаты остались в темноте. Через некоторое время после включения, над ним образовалось небольшое светящееся облако, почти прозрачное. Эльтон снова присел, переключил что-то, и цвет света изменился с белого на зелёный. Он торжествующе оглядел нас, спросил: