— Класс?
— Супер. Зар, подсаживайся.
Я пододвинулся к ним.
— Сейчас начинка, которую я туда положил, начнёт расщепляться, и будет выделяться запах. Не важно, какая начинка, тут можно поэкспериментировать. У нас это куски веток. Потом, когда пары распространяться, в этой туче даже можно будет что-нибудь увидеть.
Рощин нахмурился. Эльтон поспешил добавить:
— Но это не наркотики, ничего такого. Абсолютно безопасная вонючка. Хотя, я знаю случаи, когда... что-то таки разглядывали. Очень старались, наверное.
— И как это работает?
— Эээ... — Эльтон нахмурился. — Не знаю.
— Вот так всегда. — Он усмехнулся. — Появляется новая технология, и никто даже не представляет, как она работает. А потом люди начинают самые обычные вещи списывать на магию.
Рощин улыбался, Эльтон непонимающе смотрел на него. Кашлянув, сел. Да, им похоже правда не хватало костра. Зелёного. Сидели мы вокруг этого света, на подстилках, а вокруг темнота.
— Короче. Давайте всё-таки...
— Подожди. Зар, дай мне руку.
Я удивлённо посмотрел на Рощина. Тот ждал. Чуть неуверенно — не нравилась мне чем-то эта просьба — я протянул ему руку. Он сжал запястье и резко достал нож. Быстрым коротким движением ударил меня по руке. Слегка, боли почти не было. Но на ране выступила кровь.
Я выдернул руку, отшатнулся. Несколько секунд Рощин смотрел на кровь, потом поднял глаза и очень спокойно спросил:
— Ты знаешь, что у тебя большие проблемы, парень?
Эльтон резко дёрнулся в сторону, заслоняя меня от него. Быстро сказал:
— Я забыл рассказать тебе кое-что важное, как раз про вирус. Выслушай, пожалуйста.
Рощин промолчал, лишь чуть приподнял бровь. Мне передалась тревога Эльтона. Похоже, случилось то, о чём я переживал — Рощин внезапно сделал что-то безумное. Неизвестно, что ещё он мог выкинуть. И как быстро.
Я так и остался у стены. Долго терпел холод. Не выдержав, осторожно подтащил к себе подстилку. Старался сделать это так, чтобы никто не заметил.
Эльтон рассказывал Рощину про вирус. Так торопился, что я еле успевал улавливать русские слова. Но общий смысл всё равно был понятен: вирус, иммунитет к нему у некоторых людей, Атриум и его охота. Наконец Рощин сказал:
— У меня только один вопрос: как за столько лет всё ещё не повторилась эпидемия? Неужели не было никаких случайностей? Никто за полвека не контактировал с кровью заражённого? Или... половые контакты? У них же появлялись дети. Неужели за всё это время заражённый ни разу не спал с обычным человеком?
Эльтон пожал плечами.
— Я без понятия.
Рощин глянул на меня, но повторять вопроса не стал. Сказал, словно самому себе:
— Почему бы и нет.
Несколько секунд помолчал, потом его передёрнуло.
Я задумался. А ведь дельный вопрос. И да, случайность обязательно произошла бы. Даже не учитывая ловушки, о которых Рощин наверняка не знал. Пусть, вирус и не жил вне организма долго. Не могло быть таких совпадений.
— Так как ты к этому относишься?
— Ты лучше скажи, что тебя заставляет всё это делать.
— Я-то тут причём?
— По сути, мне нужно три месяца следить, чтобы с вами ничего не случилось, а потом, рискуя собственной жизнью, вести через лес. И всё это, не зная, зачем. Думаешь, это справедливо?
— Да плевать я хотел на справедливость. Это только моё дело, которое вас никак не касается. И вообще, ты сам предложил помощь.
Эльтон напряжённо смотрел на Рощина. Наконец сдался.
— Я ищу артефакт. Очень сильный и важный артефакт. Но вот зачем он мне, никому из вас точно знать не нужно!
Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Рощин пожал плечами.
— Ладно. Я сам понимаю.
— Что?
— Для чего же ещё нужны сильные артефакты.
Эльтон вздрогнул.
— Нет! Я не... больно мне это нужно. Я не ради силы всё это делаю!
— Ладно-ладно, — повторил Рощин, явно проигнорировав его слова. От этого Эльтон только сильнее нервничал.
— Не надо на меня свои амбиции перекладывать!
— Амбиции?
— Ты ведь никогда и не знал, что это такое — бродить по лесу годами, выискивая этот грёбанный медальон и всё для... Чёрт, ты же это специально. Специально делаешь, чтобы я сказал!
Эльтон молчал некоторое время, глядя в пол. Потом поднял глаза и негромко сказал:
— Знаешь, если я скажу, ничего не изменится. Больно нужны вам мои проблемы. А раз так, можешь думать, что я всё это делаю просто из отчаяния. Без какой-либо цели.