Он резко встал. Пошёл к выходу и добавил:
— Пойду, пройдусь.
— Эльтон!
Я приподнялся, но тот не обратил ни малейшего внимания.
Я напряжённо глянул на Рощина. Вот прекрасно. Мне теперь с ним наедине сидеть? А тот снова меня разглядывал. Пристально выискивая каждую деталь. Впрочем, сколько он этим занимается, не знаю, что ещё там можно увидеть.
Под этим взглядом становилось неприятно. Словно ожидалось что-то плохое. Хотя о чём я? Именно это, скорее всего, и ожидалось. Ведь, вряд ли бы Эльтон так резво меня от него закрывал, если бы не было вероятности, что Рощин отреагирует неадекватно. Впрочем, то, что неадекватно для меня, может быть абсолютно оправданным для человека, прошедшего Войну Прошлого.
— Значит, иммунитет, — повторил мой собеседник. Теперь только мой. — Но я всё же повторю свой вопрос: нормально себя чувствуешь?
Я кивнул.
— Это первые признаки заражения, — объяснил Рощин. — Первую неделю никаких симптомов. Потом плохое самочувствие. В основном тошнота и головные боли. Снижается аппетит. Это первая видимая стадия. Вторая — изменение внешности, сильная раздражительность и неоправданная агрессия. На третьей появлялись проблемы с памятью и общим восприятием мира. Потом человек переставал быть человеком. Это происходило через четыре недели. Максимум — полтора месяца. У тебя из всего этого есть только внешние признаки. Правильно? То есть, начало второй стадии без первой. Я так понимаю, ты таким и родился?
— Я не знаю, каким родился.
Мне всё больше становилось не по себе. Он нарушал ожидания. Говорил спокойно, без агрессии, будто мы с ним разговаривали о чём-то обычном. Наверное, поэтому. Я снова не понимал, чего от него ждать.
— А твои родители? Кто они?
— У меня их нет.
— А, да. — Рощин почему-то улыбнулся. — Кто же отпустил бы своего сына в такие дали.
Молчание. Рощин думал, а я всё сильнее нервничал. Чтобы хоть как-то разбавить обстановку, осторожно спросил:
— А что за... внешне признаки?
— Тёмные волосы и глаза. Постоянная бледность. Это может быть особенностью внешность. Может, признаком заражения. В самых тяжёлых случаях появлялись проблемы с глазами и пятна на коже. Я хотел понять, в чём именно дело в твоём случае. Но у тебя и другие признаки есть — холод, еда, сон.
— Сон?
— Ты мало спишь. Не обращал внимания? Меньше, чем обычно. По отдельности это ничего не значит, но вместе — очевидный знак. У заражённого уменьшается чувствительность, и он начинает меньше спать, есть, не реагирует на холод. Но при этом у тебя адекватное поведение. Это странно.
— Значит, ты...
У меня вдруг появилось желание называть Рощина на «вы», как будто я только что знал, кто он.
— Ты убедился, что я заражён, но решил посмотреть, что будет дальше?
— Если бы я убедился в этом, убил бы тебя без вопросов. Я сомневался. Думал, может, что-то изменилось. Решил проверить напрямую.
Опять наступила тишина. Интересно, Рощин ведь всё это рассказывал по своей инициативе. Почему тогда замолкал? Ждал моих вопросов?
— А теперь ты не собираешься меня убивать?
— Посмотрим, — ответил он.
Меня передёрнуло. Сейчас со мной всё нормально, я не опасен. Но вдруг рано или поздно это измениться? Вдруг однажды я потеряю контроль над вирусом? Как в тех снах.
Мою дрожь Рощин понял неправильно и, чуть склонив голову, спросил:
— Разве стать заражённым лучше, чем умереть?
— Я... не знаю.
— Многие в итоге приходили ко второму. Даже если с начала это кажется невозможным. Когда ты чувствуешь, как сходишь с ума, смерть становится избавлением. Хотя, мало кому удавалось покончить с собой самостоятельно.
— И вас просили помочь?..
— Меня — нет. Но я не раз был свидетелем такого. И не вас. Меня, Зар.
Подумав о чём-то, Рощин сказал:
— У меня тоже есть к тебе вопросы. Ты чувствуешь вирус? Может, есть какие-то ощущения?..
— Да, есть, — ответил я неохотно. — Это как сила внутри. Но я не всегда её чувствую. Лишь в особых ситуациях.
— Сила — это да.
Он опять усмехнулся. И что его так в этом веселит?
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Зачем ты здесь?
— Эльтон не говорил?
— Он, может, и говорил. Но Эльтон — это такое озеро. А мне хочется тебя послушать.
— Что? Ладно, неважно. Мне была интересна история, поэтому я решил исследовать это место.
Говоря это, я понимал, что Рощин не поверить. Слишком очевидно не правдивой была моя легенда.
— Ты просто в какой-то момент вышел из дома и ушёл в лес?
— Нет.
Какой смысл сопротивляться, если он итак всё узнает?
— В Империи таких, как я, убивают. Он говорил, наверное... И меня раскрыли. Я еле-еле смог сбежать. Решил, что там мне больше делать ничего. Всё равно жить нормально не смогу. А здесь хотя бы, может быть, интересно. И... В общем, я не знаю, чем тогда думал.