Через несколько, казалось бы, мгновений, вокруг стало пусто. Ещё через столько же в комнату вошёл Рощин. Огляделся и спросил:
— Что это был за голос?
Я медленно поднял голову. Ещё не понимая, что здесь происходит, ошарашенно спросил:
— Ты тоже его слышал?
— Конечно.
Рощин присел рядом. Заглянул мне в глаза.
— Зар, что с тобой?
— Я боюсь... Ты ведь знаешь, что происходит, Рощин. Как ты можешь так близко ко мне подходить?
— В таком состоянии ты ничего не сделаешь.
Страх и злость пробуждают вирус...
— Откуда ты знаешь? Это ведь происходит прямо сейчас. Я слышу и вижу то, чего не мог бы обычный человек. Я перестаю что-то чувствовать. Я... У Эльтона руки дрожали! Я ведь правда мог что-то сделать...
— Как ты можешь бояться безумия? Ты ведь даже не представляешь, что это, - задумчиво спросил Рощин.
Он не скрывал эмоций, не пытался обмануть себя и всех окружающих. Он правда был спокоен. Как?
— Это... — Я закрыл лицо руками. Говорить стало совсем трудно. — Рощин, пожалуйста... сделай что-нибудь...
— Я тоже это чувствую. Словно кто-то рядом. Мне было не по себе весь день. От неприятного ощущения внутри, чужих странных мыслей и лёгкого головокружения. Ты ведь об этом говорил?
Я посмотрел на него.
— Так что, возможно, дело не в тебе. Просто у тебя это по какой-то причине слишком сильно выражено.
Он не улыбался, но что-то было в этом голосе, что заставляло успокоиться. Хотя бы немного снять напряжение и прийти в себя. И как он это делал?
— Так что успокаивайся. И перестань рыдать. Повода нет ещё.
— А?
Я коснулся лица. Да уж. Разрыдаться на ровном месте... как я мог быть таким слабым? Поднялся, протёр слёзы.
— Почему ты не убил меня?
— С чего это?
— Я же...
— Ты, наверное считаешь, что во время эпидемии я был убийцей номер один и не жалел никого из заражённых? И, видимо, до сих пор такой. Не хочу тебя разочаровывать, но это не так. Я делал это лишь в самых крайних случаях, когда они угрожали мне или моим близким.
— Но я ведь...
— Что? Что ты сделал? До жути напугал Эльтона, который и так весь день был не в себе? И себя внутренними ощущениями. Научился видеть в темноте и слышать каждый шорох? Прекрасно. Порадуйся новым способностям и выдохни.
Рощин посмотрел мне в глаза.
— Я всегда буду ждать до самого конца, до безвыходной ситуации, прежде чем сделать что-то необратимое, потому что не мне решать, кому жить, а кому нет. Даже в самом худшем случае я не имею права забирать чью-то жизнь. Надеюсь это понятно, и на этом мы тему закрываем.
— Хорошо.
Я закрыл глаза, поднял голову к потолку. Нужно было успокоиться. Успокоиться, чтобы поразмыслить над произошедшем адекватно. В первую очередь следует привести в порядок организм. Расслабить мышцы и привести в порядок дыхание. Вдох, выдох, с искусственными интервалами... и так, пока не станет лучше.
Через половину вечности я стоял у здания, привалившись к стене, и думал о том монологе. Запомнил его практически полностью. И сейчас в который раз прокручивал в голове. Без собственного на то желания. Эхо голоса незнакомца всё ещё звучало, не давая думать ни о чём другом.
Всё так плохо? Прости, это я виноват.
Итак, что это могло быть? Рощин тоже слышал голос. Значит не галлюцинация. Если, конечно, не бывает общих галлюцинаций. Может, снова магия? И этот случай так же следует проигнорировать? Но что в произошедшем магического? Ко мне, прибывающем в состоянии шока, подошёл некий незнакомец, присел рядом и решил поговорить про вирус. Возможно то, что мы в зоне ВП, и людей здесь в принципе не должно быть? Но ведь Рощин тоже взялся из ниоткуда. Что ещё? Он успел высказать все свои мысли и исчезнуть раньше, чем кто-ли как-то отреагировал. И что? Ничего. Остаётся только смысл монолога.
Я уйду, и тогда тебе станет легче.
Да, похоже дело именно в этом. Он сказал то, что было правдой. Как бы не неприятно мне было это признавать. Страх и злость стимулируют вирус. И как я сам не пришёл к такому выводу? Это очень обидно, когда тебя боятся и ненавидят. Мы ведь не виноваты в этом. Да уж. Я не склонен жалеть себя, но ведь это правда. Стоит лишь на мгновение отвлечься от конкретной задачи и очнуться там, где тебя лишили прав даже просто на существование, быстро станет совсем плохо. Поэтому раньше я старался не думать об этом, не отвлекаться. Впрочем, ладно...