Жизнь... а что осталось от этой жизни? Что в ней было? И было ли? Теперь ему казалось, что между сегодняшним днём и его детством не прошло ни мгновения. Все годы его жизни исчезли и забылись, словно их не убыло. Энди чувствовал, что у него было ещё немного времени. И в это время ему не оставалось ничего, кроме как вернуться назад, туда, где всё произошло. А потом домой. Возможно, это лучшее место для смерти.
Глава 9.
— Мистер Джей, где Герман?
Маленькие еле слышные щелчки. В последние дни я слышала их всё отчётливее.
— Он попал в ловушку своих желаний.
— Что это значит?
Всё громче и громче с каждой секундой. Я уже давно не сомневалась в их реальности. Где-то здесь есть часы. Старые, с обычным механизмом.
— В этом доме есть проход на другой слой реальности. Герман прошёл через него и заблудился на той стороне.
— Но вы говорили, что он в лесу.
— Я думаю, что для него та реальность выглядит, как лес.
— Но...
— Этот проход ведёт в разные места. В зависимости от желаний человека в данный момент.
— Проход... это дверь на первом этаже?
— Да. Поэтому сейчас она открыта. Он найдёт выход. Рано или поздно.
— Как это работает? Дверь в другую реальность... Что за реальность? Как дверь определяет, какие у входящего желания? И как Герман туда вошёл? Она ведь была заперта?
— Не знаю. Ключ был у меня.
— А...
— Андея, то место может быть очень опасно. Не заходи туда.
— Да, но...
— У меня много работы на сегодня. Ты можешь идти.
Он вновь повернулся к цветному плакату над рабочим столом. Ко мне потерял всякий интерес. Как всегда.
С приближением середины ноября жители дома необычно оживились. Тири чуть отвлеклась от постоянной зажатости и напряжённости, вновь начала улыбаться. Сара готовила с двойным энтузиазмом. Я поражалась её навыкам кулинарии. Пару раз сидела на кухне, наблюдая за её действиями, и старалась понять, как у неё так получается. Но уловить конкретного порядка действий не выходило. А после первого провала перестала и пытаться. Просто смотрела за человеком, который был полностью погружён в своё дело и получал от него искреннее удовольствие. Это тоже было в каком-то смысле интересно. Да уж, за проведённое здесь время я так устала от скуки, что начала считать интересным нечто подобное.
Много в доме появилось сладкого. Зачастую это было вкусно, но иногда Сара готовила что-то совсем странное. Впрочем, мы с Тири всё равно съедали угощение за день, два. Справлялись бы куда быстрее, если бы не режим. Да, здесь он был. Я даже не сразу заметила. Приёмы пищи по расписанию, у каждого оно своё. И если раньше я впервые за день ела где-то в одиннадцать, когда реально начинало хотеться есть, то теперь обед у меня всегда именно в это время. Не раньше и не позже. И ужин тоже заранее определён. А между приёмами пищи ничего брать было нельзя. За этим Сара следила на удивление строго. Не то, чтобы я не доедала. Просто иногда хотелось бы зайти среди дня и взять кусочек пирога или ещё что-нибудь. Но нельзя. Ничего, кроме овощей и фруктов. Об этом мне уже сказала Тири. И я временами брала их. Впрочем, не очень злоупотребляла. Лень было каждый раз их мыть и резать, особенно резать. Управляться с ножом было жутко непривычно.
Уборка тоже претерпела изменения. В доме и раньше была потрясающая чистота, но теперь он просто сиял. В этот месяц я часто замечала Сару и Тири, вместе убирающих дом. Чаще всего они активно о чём-то спорили. Но это ещё ладно. Совсем странно стало, когда они все вместе — в том числе и мистер Джей — стали развешивать по всему дому блестящие ленточки, шарики и другие подобные украшения. И наконец я решила узнать, что это значит.
Тири ходила по библиотеке, искала что-то, у неё было приподнятое настроение. Я решила воспользоваться этим и поспрашивать её про магию. Ведь стержня Тири увидела, а ничего нового мне не рассказала. Не порядок. У нас, вообще-то, договор.
Прогонять Тири меня не стала. Уже хорошо. После того случая в лесу она это основательно полюбила. Её даже не долго пришлось доставать, чтобы наконец прозвучал этот вопрос:
— Ладно-ладно, что тебе рассказать?
— Расскажи про ваш язык, а-то мы в прошлый раз не договорили. Как там его?..
— Энрикт. Если хочешь стать регентом, то запоминай.
— Это не так уж и легко. Как ты его запомнила?
— Никак. Я всегда знала.
— Тебя ему с детства учили?
— Нет. Мы его не учим. И вообще, это нельзя назвать полноценным языком. То есть тем, что можно выучить. Это... как тебе сказать... передача эмоций с помощью набора звуков. Если ты регент — подсознательно знаешь, как и что сказать. А другой регент тебя сразу поймёт. А человек нет.