Большая часть фотографий, которые висели над столом, были такими. Для «погружения» нужно было некоторое время пристально смотреть на неподвижную картинку. Несколько дней назад я поняла, что будет гораздо удобней, если я повешу их на стену. Это оказалось действительно хорошей идеей. Чтобы её воплотить я использовала скотч — прозрачную клейкую ленту. Вначале Тири предлагала использовать булавки. Но они не вставлялись в стену. Увидев их, я почему-то задумалась, можно ли их использовать как орудия убийства? Так ничего и не придумав, решила, что опытный маньяк мог бы как-то это сделать. Такой опытный, как Павший, например.
Комната становилась всё более обжитой. Здесь висели фотографии, валялись найденные мною по дому интересные предметы. На столе стояла свечка, которую, к сожалению, я не могла зажигать. По традиции этого дома, на полках было несколько фонариков, одна гирлянда свисала на пол. Подоконник вызывал чувство теплоты и уюта, кровать — затаённый страх. Что же говорить о рисунке на стене. Он придавал спальне особую индивидуальность. И, кажется, совсем скоро я смогу называть её своей.
Ко всему прочему сейчас на кровати лежал терминал. Поэтому мне ещё меньше хотелось на неё смотреть. Гораздо легче было, когда я понимала, что возможности связаться с папой нет. Я могла жалеть, думать об этом, но внутри всё равно жило чувство во многом облегчающее, что уже всё равно ничего не изменить. Теперь же каждое мгновение таких размышлений стало в разы труднее.
Ещё очень помогала Сара. Совсем недавно я обнаружила, что с ней очень интересно разговаривать. Точнее, даже не разговаривать, а слушать. Она была просто потрясающим рассказчиком. Не могу сказать, что захватывали сами истории, скорее голос, то, как она их подавала. Ещё Сара умела поддерживать. Не знаю, как это у неё получалось, но рядом с ней всегда становилось легче. Я поняла это четыре дня назад, после обнаружения терминала. То есть в том состоянии, когда весь мир казался сплошным чёрным пятном. Ещё и размытым немного.
Третьей безусловно радостью была тайная комната. А точнее вещи, которые я в ней нашла. Звуки гитары, конечно, и осмотр того, что было в коробке.
Когда рассматривать иллюзии надоело, я вновь принялась разбирать её содержимое и нашла очередной листок. Но, в отличие от многих других, эта была настоящая бумага, что меня удивило. И текст оказался понятен. Написано было следующее:
«Орден Возвращённых
Несмотря на недолгое существование в Сентиме успели образоваться разные группировки. Одна из них — Орден Возвращённых. Так они себя назвали. Основной деятельностью этих людей была слежка за теми, кто планировал покинуть общество. И возвращение тех, кто уже это сделал. Отсюда и название. Они убеждали, что Сентим — место, которое дало жизнь. Ведь если бы предводитель не приложил огромное количество усилий и не создал его, все они погибли бы из-за эпидемии. В следствии этого, люди, которые были первыми и в особенности их дети не имели права покидать это место. Они должны были пустить все силы на то, чтобы развить свой дом из небольшого города в настоящую страну, сделать его равным Империи.
Сентим не развалился из-за тех, кто хотел его покинуть. Таких было немного. К тому же, с каждым годом в нём появлялось всё больше людей из ближайших, более мелких поселений. Но члены ордена не терпели тех, кто хотел уйти. Они угрожали желающим, и преследовали сбежавших. Хоть по официальным данным ордена их целью было исключительно возвращение, тех, с кем у них были наиболее «сложные отношения», они убивали.
Были известны случаи, когда отельные представители управления Сентима препятствовали их деятельности. Но вообще они не оказывали какого-либо влияния на орден. Не мешали ему, но и не препятствовали уходящим.
Само общество в большинстве своём не разделяло взглядов ордена. Они не поддерживали их точку зрения, считали принимаемые меры слишком радикальными. Но внутри всё же думали, что поступок покидающих неправильный. Среди них очень многие искренне любили Сентим и прилагали все усилия для его развития»
Внутри было ощущение, что это почему-то очень важно. В принципе, ко многим предметам из этой коробки я так относилась.
Я положила листок на стол.