Что же теперь делать?..
Мне всё же пришлось побеспокоить Тири. Приятно, что она не стала возражать. Уже через десять минут я лежала в её кровати, завернувшись в одеяло и разглядывая тени на стенах. Вообще, после того ночного разговора она стала ко мне гораздо спокойнее относиться. Может, дело во внезапно накатившем вдохновении, но изменения всё же были. Она перестала шутить и насмехаться, впускала к себе в те редкие моменты, когда мне это было нужно. Как, например, сейчас. Возможно у неё так со всеми, при ком она расплакалась, не знаю. Да и какая разница.
Здесь, как всегда, не горел верхний свет. Всё тот же излюбленный их семьей полумрак. Но, чтобы заснуть, этого всё равно было много. Долго, кажется, целую вечность, я просто лежала с открытыми глазами, оглядывая всё вокруг. И думала.
Сопротивляться мыслям бесполезно, они всё равно победят. И рано или поздно не на что будет отвлечься. Тогда придётся остаться с ними наедине, слушать весь этот поток, который никогда не закончится. Как же ужасны наказания в Империи. У заключённых Рея нет ничего, кроме их мыслей.
Когда глаза сами собой стали закрываться, я залезла под плед с головой. Было довольно холодно, и внутри, и снаружи. Может, хоть так удастся уснуть. Кстати, как спать будет Тири? Прямо со мной? Или на полу? Или она вообще не собирается ложиться?
И как там папа? Папа… как же я по тебе скучаю.
— Андея, помоги мне, пожалуйста...
— А?
Вместо привычных кошмаров я оказалось в той самой тьме, рядом с Элион и человеком, которого называли самым страшным преступником после Грайдера. И пусть здесь было совсем неприятно находиться, это гораздо лучше, чем любой кошмар.
— Мне страшно... пожалуйста...
Элион плакала. Если бы у нас здесь были тела, я слышала бы её всхлипы. Но так мне оставалось их чувствовать и против своей воли проникаться её эмоциями.
— Что случилось?
— Я уже давно здесь и мне кажется, что мне осталось совсем чуть-чуть.
— О чём ты? Ты ведь уже мертва.
— Ты не понимаешь... Ты появляешься здесь редко, тебе это не грозит, но я здесь постоянно. Постоянно рядом с Павшим, с его эмоциями. И мне кажется, что я вот-вот стану с ним одним целым.
— Одним целым?
— Моё сознание растворится в его, и я перестану существовать совсем. Мне так страшно...
— Элион...
Я не знала, как её успокоить, не знала, чем помочь, поэтому лишь виновата молчала.
— Андея, помоги мне! Ты же жива, ты ещё можешь что-то сделать. Вытащи меня отсюда!
— Как?
— Ты ведь не зря называешь это замком. У него есть ключи, я знаю! Может, если ты найдёшь их, то сможешь вытащить меня?
— Найти ключи?
Я замолчала. Именно этого хотел от меня мистер Джей, значит, я действительно могла что-то сделать? Элион, которая слышала мои мысли, взмолилась:
— Пожалуйста, спаси меня... У меня осталось совсем мало времени, я это чувствую. Пожалуйста...
— Не плачь. Я помогу тебе. Постараюсь, помочь.
Утро было ярким. Солнце только поднималось, небо было голубым, сильный ветер сгонял облака куда-то вдаль. Проснулась я сама. Хорошо хоть одна, Тири ко мне ночью прилечь не решила. Она, очень вялая, сидела за столом и чуть ли не спала сидя.
Убрав терминал в карман — я так и проспала с ним в обнимку — я довела Тири до кровати. Та, кажется, уснула в ту же минуту. Хм, интересно, чем она занималась всю ночь?
Подойдя к её столу, я увидела планшет и открытой программой для рисования. Значит, она рисовала не только на холстах. На экране планшета был изображён какой-то город. Смотрелось интересно. Насмотревшись, я вышла, аккуратно прикрыла за собой дверь.
Элион попросила о помощи. Но почему я должна ей помогать? На это нет причин, но почему-то я чувствовала за собой такую обязанность. Может, потому что я и так собиралась найти ключи? Может, потому что у нас схожая энергия? А может, я просто слишком часто погружалась в её мысли и чувства и прониклась ими? В любом случае нужно поговорить об этом с мистером Джеем.
Мистер Джей... Что вчера произошло? Весь вечер был словно в тумане… Кажется, мне было очень грустно. Долго я просто сидела, потом поднялась в зал, чтобы попросить у мистера Джея таблетки, без какого-либо зазрения совести послушала их разговор… о чём они говорили? Это в памяти не сохранилось. Видимо, я не особо поняла смысл. Ладно, не стоит об этом.
Не то, чтобы сейчас мне было сильно лучше. Пусть грусть не лишала воли ко свей жизни, но и до веселья мне было очень далеко. Из головы всё не шла эта мысль — я могу дать папе понять, что жива. Так почему? Почему я всё ещё не сделала этого? Пусть мысль о разговоре грела и заставляла жалеть о сделанном выборе, — абсолютно глупом выборе, который всё ещё ни к чему не привёл — при одной мысли о связи становилось страшно. Настолько, что немели руки. Что он скажет? Что если ничего не скажет? Что, если не ответит? Что, если потребует вернуться? Что, если вернёт меня силой? Что, если ему всё равно?