— Тебя можно перебивать? Спрашивать что-то?
— Пожалуйста.
— Откуда ты узнал, что это устроил Грайдер?
— Ребята мои рассказали. Ребята, которые поведали, какой этот мир на самом деле. Я имею ввиду магию. Грайдер был некой неизвестной никому фигурой, которая обладала большой властью и влиянием, в том числе и в магическим мире, и преследовала свои цели, для чего часто совершала ужасные поступки. Вот и всё, что мне рассказали о нём. Обычные же люди не знали ничего. Тогда ведь мир был совсем не таким, как сейчас. Магия была секретом и никак не пересекалась с жизнью людей. Настолько, что я узнал о ней только в восемнадцать. А я ведь и сам маг.
— Да?
Глаза сами собой потянулись к его рукам, но колец Рощин не носил.
— Не регент, как Эльтон. По способностям я очень далеко от него. А сейчас в плане магии вообще полный ноль.
— Эльтон тоже ничего особенного не делал, да и колец у него нет.
— Эльтон регент, хоть сейчас у него нет возможности использовать силу. Впрочем, неважно. Не думаю, что тебе сейчас так уж интересна разница между магами и регентом. Так вот, вернёмся к Грайдеру. Тогда я ничего не знал о нём, но...
Увидев недовольство на моём лице, он улыбнулся.
— Давай сразу определим: про Грайдера я не знаю ничего. Кто он, откуда, что делал и чего хотел до семьдесят второго года, сколько на самом деле у него было власти и на что он был способен. Знаю лишь то, что касается Войны Прошлого. И то, немного. Так что про него будешь искать отдельно.
— Хорошо, — не без разочарования согласился я. — Продолжай.
— Поскольку у Грайдера было большое влияние, Атриум тоже знал о нём. Но он не занимался делами вне Империи. Исключения — только особо сильные маги, которые явно нарушали их главный закон — вмешательство в человеческую жизнь. Грайдер к таким не относился. Первое, что я о нём знаю — он не был магом. Он знал обо всём, пользовался магическими технологиями и, наверняка, услугами сильных магов. То есть, он был выше обычных людей, но, технически, ниже Атриума. Поэтому Грайдер и мог спокойно творить всё, что взбредёт в голову. Например, взорвать десяток развлекательных центров и похитить пару сотен детей для своих опытов, или что он там с ними делал. А сильнейшие на тот момент маги просто закрывали глаза.
— А должны были делать что-то другое?
— А?
— Атриум не занимался делами вне Империи, им была интересна только их страна, ты сам это сказал. А Грайдер творил непонятно что в «большом мире», и это никак не относилось ни к Империи, ни к магии. Так зачем им было вмешиваться?
Рощин помолчал, хмуро глядя на меня.
— Возможно, ты прав. Они имели полное право это игнорировать. Но, если посмотреть на это с другой стороны, в какой-то момент Грайдер стал их конкурентом, а в итоге Империя стала принадлежать ему. Так что Атриуму всё же стоило обратить на него внимание.
Я вновь пожал плечами. Для Рощина, как мне показалось, мысль о том, что сильные должны помогать слабым, была аксиомой. Для меня же наоборот нормой было безразличие со стороны других людей. Если так, то говорить об этом не имело смысла. Разве что удивиться, насколько в другом мире он вырос.
— К слову, у Империи была ещё одна интересная особенность: Атриум с самого основания пропагандировал доброту. Говорил, что насилие недопустимо, а смерть отвратительна. И доводил это мнение до крайности. Конечно, преступности из-за этого практически не было. А с теми, кто таки нарушил главный закон, Атриум обходился очень жестоко. Оправдывал это тем, что на таких людей можно было повлиять только их же методами. И люди верили. Пару раз там успели смениться поколения, поэтому они… хм. Доброта — это хорошо. Хорошо, когда люди не пытаются всеми силами навредить друг другу. Но из-за этой позиции они не умели защищаться совсем, не могли навредить кому-то, даже если этот кто-то им угрожал. И боялись самой смерти, как явления. Держи это в памяти.