Он вздохнул.
— У меня всегда было много планов, а когда я узнал, что есть магия, их стало ещё больше. Но они быстро отошли на второй план. Я почти сразу понял, что магия — не то, что откроет много новых возможностей. Точно не для меня. В шестьдесят пятом я уже успокоился. Решил, что жизнь будет спокойной и размеренной. — Смешок. — Зимой, кажется, со мной связалась старая подруга. Мы много общались в детстве, но разошлись, когда закончили школу. И вдруг она захотела встретиться. Мы неплохо пообщались, говорили о всякой ерунде. А перед тем, как уйти… не знаю, наверное, для неё это было ничего не значащим протестом. Она рассказала про Грайдера и то, что он планировал сделать в Империи. Как я уже говорил, там была высокая концентрация энергии, и люди жили там из-за магии. Грайдер планировал сделать так, чтобы магия в Империи исчезла. Полностью, как будто её там и не было. Ему это было нужно для того, чтобы жители Империи запаниковали и покинули её.
— Значит, уже тогда... — прозвучало из-за одной из стен. Эльтон, оказывается, всё ещё стоял там. Он только подошёл, или я так внимательно слушал, что не заметил его?
— А что такого? — спросил я. Молчание. — Я тебе, Эльтон.
— Давно ты меня заметил? — спросил он, выходя.
— Только что. А если бы ты не разговаривал, может, вообще бы не заметил.
— Разговаривал? — не понял Рощин. Он явно ничего не слышал. — Хотя, чего я удивляюсь. Кстати, ты говорил, что тебе не интересно.
— Как оказалось, просто стоять на улице ещё скучнее.
— Давай-давай. — Он улыбнулся. — А-то мало ли. Через недельку тут такие интересные создания появятся, надо привыкать к дежурствам.
— Да он и отсюда всё что угодно услышит. Даже какой-то там шёпотом. Я ведь даже вслух это не сказал!
— А почему жители Империи должны были запаниковать от исчезновения магии? — спросил я.
Эльтон снова встал у стены, мрачно глянул на меня.
— Почему маги запаниковали, когда исчезла магия? Хм, ну, давай подумаем. Почему же?
— Я понимаю, что это как без рук остаться. Но всякое случается, можно же привыкнуть.
— Понимает он, ага. Магия меняет весь твой мир. Просто переворачивает его. Если ты, конечно, знаешь, каково жить без неё. И когда она исчезает — ты словно теряешь способность получать информацию о мире. Короче, не только без рук, но и без ног, без глаз и без ушей.
— Ты сам магию не используешь. Но что-то я не видел, чтобы ты сильно страдал от этого.
— Не сравнивай. Возможность влиять на мир — это последние, что даёт магия. По значимости, я имею ввиду. А главное — это его восприятие. Вот ты заражён м-вирусом и можешь заражать всех вокруг — разве это главное?
— Вообще-то да. Мне из-за этого, если ты вдруг не заметил, не очень-то весело живётся.
— Да, конечно. А то, что ты любой шорох за километр можешь услышать — это вообще пустяк.
— Не могу.
— Ага, рассказывай.
Я лишь вздохнул. Давно пора понять, что спорить с ним об этом бесполезно. Несколько секунд мы молчали. Потом Рощин просил:
— Продолжать?
— Давай. — Эльтон потянулся. — А я отсюда послушаю и тебя, и улицу.
— Вот второе, что я знаю про Грайдера. Он хотел поиграть в правителя. Смотрел на Империю и думал, сможет ли он создать нечто подобное, но уже со своими законами жизни. Теми, которые были полной противоположностью законов Атриума. И для этого ему нужны были люди. Причём вполне себе конкретные, готовые жить в мире, где не существует доверия к другим, где побеждает сильный, или умный, а главная награда за победу — это выживание. И при этом существует законодательство, где всё это прописано, а люди принимают такую жизнь априори, будто ничего другого и быть не может.
— Я так понимаю, ему это удалось, — сказал Эльтон, разглядывая меня.
Я покачал головой.
— Нет. То есть, не в таком масштабе. То, что ты перечислил, справедливо только… как это сказать? Для низших слоёв населения. Для меня, для всей третьей группы, для тех людей, кто, к примеру, вышел из интерната, и у него нет поддержки от родителей. В общем, для тех, кому всего приходиться добиваться самостоятельно. Или тех, кто всё потерял и не может вернуть из-за своей несостоятельности.
— Короче, может эти законы и не для всей Империи, и даже не для половины, но точно для тебя. Ибо ты по всем пунктам подходишь, — перебил меня Эльтон.