«Вирги — это птицы, развивающие невероятную скорость, — гласила первая строчка в блокноте. — Они настолько быстрые, что в их честь в Империи назвали фотоаппарат мгновенной печати. Как сказал Рощин…». Дальше был длинный пересказа его слов, которые я пока никак не мог подтвердить. И не представлял как, ведь даже увидеть эту птичку трудно. А Рощин рассказывал про то, как она строит гнездо для потомства. Очень интересная и слишком сложная для птицы схема. Она якобы специально собирала семена нужных растений и высаживала их рядом с гнездом, чтобы птенец мог питаться ими, когда вылупиться. Поверить в это было трудно, но очень хотелось, поэтому я решил найти доказательства, а заодно записать свои наблюдения. Так же, как я уже сделал это с теми существами в озере, многоножкой, что бегала по потолку и стенам, и стержнем — ящерицей, которую часто можно было увидеть греющейся на солнце. Большая часть этих записей основывалась на рассказах Рощина, но я всё же пытался добавлять собственные наблюдения. Именно поэтому я так ждал потепления, ведь тогда в лесу появится гораздо больше животных. Правда, в то же время станет опаснее, но у меня не было даже мысли, что кто-то из нас мог из-за этого погибнуть.
В последние недели мне жилось по-настоящему хорошо. Можно ни от кого не скрываться, делать всё, что хочется, ходить куда угодно, исследовать новые места и общаться с интересным человеком. Никогда не думал, что так будет. Особенно хорошо становилось из-за того, что наконец полностью зажило плечо. Раньше я порой просыпался от боли по ночам, приходилось подолгу терпеть — обезболивающее давно закончилось. Теперь меня не беспокоило даже это. Осталось лишь дождаться тепла, и жить станет в разы интереснее.
— Это деревяшка вообще-то мокрая.
Я вздрогнул, обернулся на Эльтона.
— Что? Не заметил? Гений ты наш с идеальным слухом… Ты что делаешь?
— Помнишь, Рощин про вирги рассказывал? Я хочу их увидеть.
— Отличный план. Но я тебя уверяю, хрен ты что увидишь. Они в это время ищут всякие разные палочки и не высовываются за свою территорию.
— Я её уже видел здесь. Она пролетела над деревьями.
— Да? Ну тогда до свидания. Тебе бы я тоже не советовал здесь сидеть, кстати. Эти твари агрессивные. Нападёт один раз, и не заметишь, как останешься без глаза.
Эльтон замолчал на секунду, потом поморщился и добавил,
— Хотя, вряд ли ей интересны зомбаки вроде тебя.
— Ты зря так нервничаешь, — пробормотал я, вновь повернувшись к небу. — С каждым днём становиться теплее. Такими темпами через неделю можно будет реку вплавь перейти без всякого вреда для здоровья.
Эльтон ушёл, не ответив. Или он просто не услышал. Такое вполне возможно, в последнее время мне было сложно рассчитывать громкость голоса. Трудно убедить мозг, что я теперь слышал гораздо лучше окружающих, а значит говорить надо чуть громче, чем, казалась бы, следует. Кстати, не только слышал, но и видел, хоть и не настолько лучше. Эти изменения появились так незаметно, что казались мне вполне естественными. Несколько раз бывало, что я на что-то указывал и удивлялся, почему Рощин и Эльтон этого не видят. Закономерно, что они стали подшучивать над этим, а все мои просьбы это не делать оставались неуслышанными. В какой-то момент я понял, что гораздо проще это игнорировать.
Кстати, когда я чем-то увлекался, все способности резко исчезали. Более того, посторонних звуков и картинок словно вообще не было. Конечно, это позволяло гораздо лучше концентрироваться на конкретной задаче, но застать меня врасплох в такие моменты было проще простого.
Интересно, с чем это связано? Вирус давал много преимуществ, но в основном их функции были понятны: слух — это главное оружие охоты, зрение — его подстраховка. Меньшая восприимчивость к холоду и прочим неудобствам тоже вполне объяснимы. И, на самом деле, вирус мог дать больше. Стоило мне позволить выйти ему наружу, и эти способности усилятся в разы. Но вместе с ними исчезнет разум, оставив после себя одну единственную идею — убивать.
Я буквально чувствовал эту силу внутри, понимал, как её выпустить и мог сделать это в любой момент. Это заставляло бегать по коже холодные мурашки. Но в последнее время страха становилось всё меньше. На передний план выходило любопытство. Я смог усмирить вирус, взять его под контроль и остановить все те изменения, которые начали происходить месяц назад. А мог ли я подчинить его себе полностью? Использовать эту силу тогда, когда она нужна, но не терять при этом рассудок?