В каком-то смысле я уже делал это: огромное разнообразие звуков, которые внезапно стали слышны, не сводило с ума, а становились неслышны, как только я отвлекался от внешнего мира. Но стоило прислушаться, и даже упавший листик привлекал к себе внимание. То же и со зрением. Я прекрасно видел в темноте, но появившийся утром свет не слепил. Будто эти способности то усиливались, то ослабевали. И это усиление я полностью контролировал.
По началу я был счастлив, что смог остановить вирус. И единственное, чего мне хотелось — забыть о нём, о силе и об этих проклятых способностях. Но теперь, когда страх потерять себя практически забылся, его сменило любопытство. Я всё чаще ловил себя на желании поэкспериментировать с этой силой, попробовать вытащить её из глубин моего тела и дать немного свободы. Но пока я гнал эти мысли прочь и напоминал себе слова незнакомца, который помог в тот раз. «Страх ослабляет вирус». Помни об этом, Зар, и не злоупотребляй данной тебе возможностью прожить жизнь нормально.
Я опустил глаза на блокнот. Там не было никакой полезной и доказанной информации. Вздохнув, дописал в конце: «Пока я слишком мало знаю об этой птице. Но не хотелось бы терять то, что уже есть».
Встал, отряхнулся. Пора исправлять это недоразумение. Для этого нужно хоть немного понаблюдать за вирги и не остаться при этом «без глаза», как сказал Эльтон. Но как это сделать? Нужно бы спросить Рощина о том, где найти их. Да, другого варианта, наверное, и нет. Только бы он согласился рассказать, Рощин в последнее время был в прескверном настроении.
— Не может этого быть.
Как же хотелось иногда поддаться ощущению, что говорят не со мной и просто промолчать. Кажется, раньше я именно так и делал? Когда-то давно, когда жил ещё в Империи… Так откуда взялась эта дурацкая вежливость?
Думая обо всём этом, я с вершин деревьев перевёл взгляд на Эльтона и устало спросил:
— Чего не может быть?
— Не может быть, что здесь нет ни единого прохода. — Эльтон стоял на краю берега, с ненавистью разглядывая реку под ногами. — Чёрт возьми, как простая воду могла задержать меня на целых два месяца?!
— Ещё неделя-две, и…
— У меня нет времени ждать! — Он практически закричал, а я уже чувствовал исходящую от него ярость.
Мой голос был тихим и лишённым всяких эмоций и очень контрастировал с голосом Эльтона.
— Почему всё это время ты спокойно ждал, а теперь поднимаешь панику?
— Что здесь за шум?
Из-за деревьев показался Рощин. Мрачный и хмурый, словно дождь, который прошёл вчера. Его руки были измазаны в грязи, в одной из них он держал что-то чёрное и непонятное — откопанный недавно съедобный корень, наш главный источник пропитания.
Эльтон не ответил, лишь посмотрел косо. Рощин спустился по склону к самой воде, смыл с рук и корня грязь. Назад он поднялся за несколько секунд, даже не коснувшись земли руками. Направляясь в сторону нашего убежища, небрежно сказал Эльтону:
— Не кричи больше. Теплеет, скоро на любой шорох будут появляется нежелательные гости.
— А ты мне не указывай.
Что не так с ними обоими?
Рощин ушёл. Следующие пару минут я с грустью вспоминал те дни, когда он был весёлым, играл на гитаре и рассказывал много интересных историй. Порой веселье сменялось грустью, и тогда истории начали пугать своей простотой и жестокостью. В голове появлялась картинка, я словно бы видел всё своими глазами. Рощин был отличным рассказчиком, и, думаю, до какого-то момента ему это даже помогало. Сейчас он стал совсем другим. Но у всех бывают серые дни. Оставалось надеяться, что они скоро пройдут.
Эльтон в это время продолжал злиться. Хотя, злиться ли? Когда, вынырнув из своих мыслей, я снова посмотрел на него, на его сжатые кулаки и взгляд, пришёл к выводу, что это отчаяние. Отчаяние? Я так и не узнал причину, по которой ему так нужен был тот артефакт. И, хоть сейчас в это не очень-то верилось, может ему и правда нужно было торопиться?
Солнце заходило. За ветками деревьев почти не видно было заката, но посмотрев вверх, можно было застать его кусочек. Подумав сначала про Рощина, потом про Эльтона, я задрал голову и абсолютно без мыслей стал разглядывать клочок неба над головой. Сидел на этот раз на земле, но всё ещё ничего не замечал: ни холода, ни времени. Вот ещё один плюс вируса: с недавних пор стало совсем легко отключаться от мыслей и просто наблюдать за миром. В такие моменты жизнь словно заканчивалась, ставилась, так сказать, на паузу. И это нравилось мне гораздо больше, чем страдания от долгих часов бездействия.
Опускалась тьма. Казалось, что это происходило очень быстро, но я не обращал внимания. Мало ли, как поведёт себя время, когда в голове пусто.