— Да, я понимаю. Прости.
Он украдкой посмотрел на меня.
— Что вчера произошло?
— Не знаю. Наверное, просто перенервничала.
— От чего?
— Все эти два месяца мне снились кошмары, я почти не спала. Некоторое время я пила таблетки, они помогали. Но они быстро кончились.
— Кошмары, значит. Для твоего возраста и жизни это ненормально.
Он задумался.
— Помнишь тот момент, когда на границе Империи тебя увёл в подвал какой-то парень?
— Конечно.
— В том подвале были красные трубки. Из одной из них случайно не вытекала жидкость?
— Нет, но... — Я нахмурилась. — Этот ненормальный от чего-то разозлился и разбил одну из таких трубок.
— Значит ты надышалась парами тимора.
— Кого?
— Тимор — это соединение элемента канния, жидкость, которая использовалась раньше как источник энергии. И используется до сих пор, но только в Коридорах. У неё есть побочный эффект — есть надышаться её парами — или ввести в кровь — несколько ночей будут сниться кошмары. Но этот эффект быстро проходит. Что случилось с твоим организмом, что тебе они снятся уже два месяца, я не знаю.
— Значит, всё из-за того придурка...
— На основе канния выведено ещё несколько соединений. Чаще всего из них используется омний — это то, что я тебе вколол.
— Омний? Я слышала, что это сильное обезболивающее.
— Омний — это яд. При минимальных дозах реакция организма на него — это глубокий сон, так он пытается справиться с отравлением. Если же ввести тройную, четверную дозу, человек войдёт в шоковое состояние, перестанет чувствовать боль и перевозбудится. Этот эффект действует три, четыре часа, потом человек снова засыпает, и его состояние заметно ухудшается.
— Странное действие. В каких случаях это вообще может пригодиться?
— Например, когда тебя ранили и бросили умирать в подворотне, тебе нужно добраться до больницы или хотя бы до терминала, а сил нет. Можно вколоть омний, и они появятся, — невозмутимо ответил Герман. — Омний — действительно очень сильное средство, и его используют в крайних случаях.
— Тогда почему ты использовал его на мне?
— Я думаю, тот случай вполне можно назвать крайним. Нам идти через лес целый день, а ты за ночь глаза закрыла пару раз, и то ненадолго. А уж то, чем это закончилось, я даже вспоминать не хочу.
— Ладно, я поняла. Ты здесь, чтобы меня защитить и помочь.
Я всегда относилась к нему, как к придатку к папе, как к человеку, которые постоянно путается под ногами. Не понимала, в чём смысл его прибывания в нашем доме. И, может, в Империи это было даже оправдано, здесь совсем иная ситуация. Всё это время я игнорировала один важный факт — в отличие от меня он прекрасно знал, что делает. А сейчас, когда мы в лесу, он единственный понимал, как выжить. Он готов меня защитить и помочь спасти папу. И при всём при этом я продолжала с ним пререкаться. Хотя на самом деле стоило сказать спасибо и заткнуться. Может, поэтому он так меня не любил? Может, если я буду вести себя по-другому его отношение тоже изменится?
Я опустила глаза.
— Прости. Я больше не буду в тебе сомневаться.
На четвёртой день нашего пути мне стало мерзко от самого своего существования. Любоваться лесом я очень любила, но вот жить в нём не нравилось совсем. Морщиться от отвращения заставляла сама мысль о том, что я не купалась трое суток, и не смогу сделать это в ближайшее время. Один и тот же походный суп приелся, тело пропиталось усталостью от бесконечной ходьбы. Я всегда это знала, но сейчас убеждалась каждую секунду — я абсолютно не создана для походов.
Истерики больше не повторялись. Мне было всё так же страшно, особенно теперь, когда существовал риск напороться на мантисов. За пару часов до того, как стемнеет — то есть довольно рано — мы начинали искать какую-нибудь старую развалину, бывшую когда-то домом, опирались при этом на карты мистера Джея. Когда находили, оставались в них на ночь. Герман говорил, что мантисы не выносят ничего человеческого, поэтому в здание не зайдут даже ради охоты. Эти ежедневные поиски отнимали много времени. И пусть оставалось ещё десять дней, я начинала переживать. В зоне ВП, хоть она и меньше, будет сложнее. У нас не было её карты, значит укрытия придётся искать самим. Плюс — там мантисов больше, а кроме них есть и другие твари. Это также будет нас замедлять. По ночам я становилась в разы тревожнее, поэтому очень боялась не только за свою жизнь, как раньше, но и за папину. За эти три дня, я, наверное, плакала больше, чем за всё время, проведённое в доме Тианки.