Мои старания оказались не напрасными. В тот момент, когда я уже не верил в успех своей задумки, проход внезапно вышел в маленькую комнату. Я вновь достал фонарик, осмотрелся. В стены, как и у выхода, были встроены деревянные палки. Потолок был низким, но позволял стоять в полный рост. Вот только смотреть на потолок не хотелось, он был покрыт клубами старой пыльной паутины. Тонкие нити сплели обычные пауки, не алгиены, но легче от этого не станоивлось. Первым, что привлекло внимание, была дверь, старая тёмная дверь напротив прохода. Я быстро оглядел остальную комнату и, убедившись, что ничего интересного здесь больше не было, подошёл к двери. Она оказалась незаперта. Точнее, когда-то она была заперта, но, судя по виду замка, её взламывали.
За дверью тоже была комната, но она разительно отличалась от предыдущей. Настоящие стены, пол, мебель, на столе и полках множество непонятных предметов. Если выбросить из головы проход сзади, можно было подумать, что я находился в обычном, хоть и очень старом, здании. Осветив стены, я увидел движение, сразу в двух местах. Длинноногие сороконожки, которые, как сказал мне Рощин, назывались крылехватками, сидели на противоположных стенах и, потревоженные моим светом, побежали в укрытие. Здесь было много старых бумаг и книг. Полки, вся поверхность стола, даже пол — всё было усеяно ими. Я посветил на те, что лежали прямо под ногами. Это была обычная бумага, которая не могла пережить столь долгого пребывания под землей. То, что было на ней написано, выцвело, а она сама была наполовину изъедена какими-то насекомыми. Очень жаль, но такова неидеальность старого материала. Я прошёл к столу, в надежде найти там что-то интереснее. И не сомневался, что найду. Внутри бушевали эмоции. Дикий интерес и нетерпение заполнили всё моё тело, я наконец вспомнил, за что полюбил когда-то историю. Долгие поиски чего-то полезного, редкие детали, что я находил — всё это постепенно складывалось в одну большую картинку события, что произошло давным-давно. И картинка эта была только у меня. Это словно решение сложной загадки. Я безумно любил решать её, и за чувство победы, которое появлялось после нахождения важного фрагмента, мог отдать всё.
Над столом висел плакат. Он был обклеен чем-то глянцевым, поэтому не сильно пострадал. На нём была изображена большая схема. Множество линий и их пересечения образовывали разные фигуры. К некоторым из них вела стрелочка, в конце которой виднелось несколько символов. Это были русские буквы, но понять смысл написанных слов не мог, как не пытался. В итоге пришёл к выводу, что это сокращения, понятные лишь их автору.
Я изучил ещё несколько таких же плакатов, висящих на стенах. Один из них заинтересовал меня больше всего. На нём был изображён большой алгиен. К разным частям его тела вели всё те же стрелочки с непонятными пояснениями. В углу плаката был такой же непонятный текст. Смотрел на него с ощутимым разочарованием. Хотелось понять, что всё это значило.
Насмотревшись, взял одну из книг с полки, раскрыл её посередине. По страницам забегали мелкие жучки. Видимо, они и поедали всю бумагу. Я покачал головой. Эта одна из причин, по которой в Империи бумагой больше не пользовались. Правда, совсем не основная причина. Но какое всё-таки расточительство, стоила ведь она очень дорого. От отвращения руки разжались, и книга упала на пол. Жуки разбежались в разные стороны. Поборов брезгливость, я всё же осмотрел листы. Они были изгрызены, слова практически не читались. На всякий случая я проверил ещё две книги, после чего убедился, что они все уже в абсолютно непригодном состоянии.
Интерес внутри медленно сменялся разочарованием. Да, глупо было ожидать в первом попавшемся проходе нечто особенное, что тут же открыло бы все возможные тайны. Но мне хотелось найти хоть что-то, что потом можно будет изучить.
В отчаянии я заглянул за стол. И именно тогда моя настойчивость меня вознаградила — за ним лежала пластиковая папка. Достав её, я широко улыбнулся. Я как и ожидалось, документ внутри оказался невредим. Пробежал взглядом по строчкам:
«Я создал нечто ужасное. Алгиены — так Грайдер назвал их. Твари, словно поднятые из ада. Даже не верится, что я причастен к их появлению.
На самом деле, у меня не было возможности отказаться — это был приказ Грайдера. А когда он чего-то хочет, он непременно получает это, так что я не должен корить себя за то, что сделал. Более того, мне придётся продолжить эксперименты, дабы породить что-то ещё, не менее страшное.