— Где ты был?
— Я нашёл подземный проход, он привёл в комнату, где было много старых бумаг. Прости, что ушёл. У меня слабость к загадкам, я просто не мог устоять!
Было темно. Как и в прошлый вечер во время нападения тенебриза единственным светлым пятном оставалось небо. Но и на нём уже появлялись звёзды. Да, неудивительно, что Рощин так зол.
— Ты не понимаешь, насколько здесь становиться опасно?
— Понимаю.
— Тогда почему мы должны это обсуждать?
«Мы не должны, — вертелось на языке. — Я тебя вообще о помощи не просил». Я старательно сдерживался. Не стоит вредить себе. Рощин — это моё огромное везение.
— Я понимаю, что ты ещё ребёнок, Зар, но мозг-то иногда нужно включать? — устало продолжил он. — Ты хоть доволен?
— Да.
— Отлично. Больше не отходи от меня.
Этой ночью Рощин был ещё более беспокоен. Но нас никто не потревожил. Даже мантисы, чей вой было слышно во всём лесу. Я не мог уснуть, и потому, несмотря на свою тревогу, Рощин попросил меня посидеть немного на стрёме — сам он не спал больше суток.
Рощин сказал разбудить его сразу же, как я услышу или увижу нечто подозрительное, но это не понадобилось. На нас никто так и не напал.
Мы двинулись дальше сразу же, как рассвело. Рощин часто просыпался ночью, вскакивал и проверял, всё ли в порядке. Но как только посмотрел в небо и понял что начинается рассвет, облегчённо вздохнул и уснул уже спокойнее. Меня это только радовало. Зная, как я могу увлечься какими-то мыслями, я всерьёз переживал за нашу безопасность.
Как оказалось, мы не отходили от реки и всё это время шли вниз по течению. Продолжили путь, когда было уже совсем светло и спокойно. Тогда Рощин объяснил, что здесь река разделилась на два потока, и в тёплое время года её даже можно было перейти вброд.
— Как тогда Эльтон согласился ждать тепла, если здесь реку перейти проще?
— Это всё ещё опасно. Обморожения никто не отменял, а на той стороне нет моего дома, где легко согреться, — пояснил Рощин, перебираясь через ветки одного из множества обломанных деревьев. — Он рассказал мне, зачем ему артефакт. Это может подождать ещё месяц, так что не стоит рисковать. А из-за нетерпения у него бы в принципе ничего не получилось. Да что здесь произошло?
— Буря, наверное.
— Мы не так уж и далеко отсюда жили, но у нас такого не было. Хотя, да. Могла и не дойти.
— А что если какое-то дерево упало через реку?
— И что?
— Тогда можно будет перебраться.
Я быстро прошёл дальше, вглядываясь вперёд. А ведь это вполне вероятно. Здесь полно деревьев. Могло же какое-то подломиться в удачном месте? Некоторое время мы шли молча. Место особых разрушений начало заканчиваться, я уже посматривал на тёмную воду с разочарованием. Но вдруг таки увидел то, что хотел. Радостно крикнул:
— Вот оно!
Подошёл поближе, пригляделся. Это был явно не самый лучший вариант. Но глубина небольшая, уже тепло, да и холод я бы перенёс гораздо легче, чем обычный человек. При должной аккуратности там можно было перебраться. Но вдруг Рощин сказал:
— Зар, нам это не нужно.
— Что?
— Нам нужно сделать крюк и вернуться к убежищу. Не забывай, мы идём дальше, чтобы оторваться от тенебриза, а не найти способ перебраться. Там, — он кивнул на ту сторону берега, — их полно. Так что это крайне плохая идея.
— Но это ведь шанс!
— Шанс на что? На удовлетворение своего любопытства? Тобой ничего больше не движет, а интерес затемняет здравый смысл.
— И что?
Рощин молчал. Он говорил всё верно, но я всё равно не мог убедить себя пройти мимо.
— Какой смысл… — Я повернулся к реке, посмотрел вдаль. — Знаешь, я ведь могу… могу перестать существовать как человек в любой момент. Это не зависит от меня, не зависит от осторожности. Мне, возможно, осталось жить один день. И, зная это, я упускаю шанс, который мне выпадает. Раз за разом. Из-за безопасности! Вчера я рискнул впервые. А добился гораздо большего, чем за все те месяцы, которые я здесь. Как смысл так усердно сохранять жить, если в ней нет никакой ценности?
— Жить недолго, но по-настоящему? Ты это имеешь ввиду?
— Да.
— Зар, — У него слегка смягчился голос. — Я не говорю о том, чтобы упускать шанс и не делать вообще ничего. Этот шанс никуда не денется, но он станет гораздо безопаснее, если немного подождать.
— У меня нет времени, Рощин! — Я посмотрел ему в глаза. — Никто не сможет предугадать, когда вирус очнётся. Я ведь могу в любой момент потерять себя, навсегда! И никто ничего с этим не сделает.
— Это только иллюзия, страх, который ненадолго стал реальностью. Но если ты справился с ним один раз, получиться и в другой.