Прошла целая вечность, прежде чем я наконец наткнулся на нечто вразумительное. Конечно, попадались детали, намекающие на присутствие здесь людей в прошлом. Что-то вроде непонятных маленьких застроек, огромного завала из веток, который не мог появиться сам собой, старых вытоптанных дорожек и других подобных мелочей. Но я искал более-менее целое здание, в котором можно будет спрятаться от мантисов и прочей живности. И вот наконец ближе к вечеру я его таки нашёл.
Это было невысокое маленькое здание, совсем непохожее на то, что мы находили раньше. Его скрывало множество деревьев — летом, когда все они покрыты листвой, его, наверное, в принципе невозможно найти. Добавляло эффекта незаметности и то, что стены также поросли каким-то растением. Да уж. Я вошёл внутрь. Оно не было разрушено. Стены стояли твёрдо, потолок не обвалился, даже трещин почти не было. Лишь пыль и выбитые стёкла окон говорили, что зданию много лет. Интересно, что это за место?
Я медленно прошёл вперёд, разглядывая рисунки на стенах. Детские рисунки каких-то людей и животных — они всё ещё читались. В конце зала с одной стороны была лестница, с другой коридор, а впереди было дверь. Дверь выглядела интереснее всего. Не знаю, почему, но когда я подходил к ней, по телу пробежала дрожь. Потянул её на себя — незаперта. За ней тоже был спуск. Самый обычный спуск в подвал, коих много и здесь, и в старых зданиях Империи. Я не раз уже такое видел, не раз спускался, но почему именно сейчас так не по себе? Замер в нерешительности. Кажется, впервые в жизни я физически ощущал нежелание идти куда-то, нежелание спускаться и искать. Нет, единственное, что хотелось сделать — это сбежать отсюда и никогда — никогда! — не возвращаться. «Да что происходит?!» — подумал я, посмотрев на руки. Они дрожали.
Я отступил назад. Так, ладно… В принципе, меня никто не заставляет что-либо делать. Я сам определяю свои действия и могу не идти туда, куда не хочется… именно так.
Первым делом решил пойти к лестнице. Второй этаж оказался небольшим, лишь четыре комнаты. Они совсем отличались от того прохода в подвал, но ощущение на входе было точно таким же — безумный иррациональный страх. Поборов его я всё-таки вошёл внутрь. Такое чувство, что попал в больницу. «Или в изолятор…» — пронеслось в голове. Стены пол неопределённого цвета, заляпанные грязью, кушетка, приборы непонятного назначения, множество листов с текстом, переполненным незнакомыми словами, простые металлически столы. Всё это — разбитое, поломанное и изорванное — валялось на полу. Так в каждой комнате. Когда я вернулся на первый этаж, у меня уже были некоторые подозрения по поводу того, где я оказался.
Проход напротив лестницы вёл в жилую часть здания. Несколько спален, нечто, похожее на кухню и туалет. Никаких личных вещей там не было — или я их не нашёл — поэтому место не представляло никакого интереса.
Не желая ни просто сидеть без дела, ни спускаться в подвал, я вновь вернулся к лестнице, ещё раз осмотрел комнаты. Ходил медленно, словно в каком-то трансе, и не был достаточно внимателен, чтобы увидеть это сразу. Под лестницей была ещё одна дверь, тёмная и неприметная, она сливалась со стеной первого зала. Эта дверь, как и все здесь, оказалась открыта. А за ней была тюрьма. То, чего я никогда не видел в реальности. Узкий коридор, а по сторонам решётки, ведущие в маленькие клетки. Стены и пол здесь не были до конца достроены. Это буквально был кирпич, пропитанный холодом. Кажется, здесь даже холоднее, чем на улице. Дверь в конце коридора была вторым выходом.
Всё больше и больше становилось не по себе. Клетки, жилые комнаты для персонала, медецинская аппаратура наверху, неопределённые пятна на стенах, грязь, подвал... Неужели?...
Я вернулся в первый зал, невидящем взглядом окинул окна. Теперь я понял. Здесь в семьдесят втором году был создан вирус.
Вышел из зданий, неуверенно оглядел небо. Солнце опускалось, начинался закат. Оставаться здесь на ночь мне не хотелось так же сильно, как попасться Атриуму, но выбора, похоже, не было. Далеко не факт, что я смог бы найти другое укрытие до темноты, а оставаться на улице ночью равнялось самоубийству. Придётся мириться со страхом и прождать здесь ночь. В любом случае, так будет гораздо лучше. Не зная, что ещё делать, я медленно вернулся в здание, залез на один из диванов перед входов, обхватил колени и бессмысленно уставился в окно. Оставалось только ждать.
Нет мыслей, нет звуков и ощущений, нет картинки. Только страх — и я растворён в нём. Не думаю, что это состояние можно назвать жизнью. Оно появилось совсем недавно, но в нём очень удобно ждать, ведь нет чувства времени. Я уходил в него, желая отключиться от реальности вокруг и стараясь не думать, что именно таким может быть безумие вируса. Возможно, каждый раз, когда я так делал, я сознательно переставал быть человеком.