Я промолчал. Кажется, открыто с ним спорить — не самая лучшая идея.
— Как там тебя, кстати?..
— Зар.
— Приятно познакомиться.
Энди протянул мне руку. Секунду поколебавшись, я всё-таки пожал её, но продолжил молчать. Впрочем, ему и не нужен был мой ответ, вопреки тому, что было сказано про допрос.
Интересно, почему Энди такой спокойный? У него привычка: разговаривать с прохожими на спорные темы? Или он сам по себе такой человек? Жаль, я не мог расслабиться так же. Это, конечно, странно, но сейчас было бы очень кстати.
Наконец он спросил:
— Ты понимаешь меня?
— Понимаю, но не соглашусь.
— Как знаешь.
Эта часть разговора была закончена, и я задал вопрос, который первым появлялся, когда я думал об этом человеке.
— Энди, месяц назад ты рассказал мне о вирусе?
— Я. Помогли мои слова?
— Да. Спасибо, — абсолютно искренне добавил я. — Но почему ты мне помог? Вот просто проходил мимо и…
Я уже вполне мог в это поверить. После Эльтона, который порой совершал странные и совсем необдуманные поступки, я мог поверить во что угодно.
— Ну, почти. Тогда я тоже за вами следил. В этом лесу одного человека встретить сложно, а тут сразу три — не чудо ли это? И да, захотелось помочь. Ты был в таком состоянии… мне стало тебя жаль.
— Как часто тебе становится жаль совершенно незнакомых людей?
— Я понимаю, как это звучит. Не часто. Но человеку свойственно проявлять сочувствие к тому, кто проходит через такие же сложности, что и он когда-то.
— И он? Так ты…
— Я тоже мортем. Незаметно, да? — Он посмотрел мне в глаза, улыбнулся. Криво и скорее пугающе, чем весело. — Тебе повезло, Зар, что ты родился таким. Твоя внешность тебя не выдаёт. Далеко не всем везёт так. Мне, например, нет. А хотя, давай я покажу. Закрой глаза на секунду.
Я не послушался, но через мгновение, что-то неприятное ударило в глаза, и зажмуриться заставили рефлексы. Словно какая-то едкая пыль, но не могло же всё так совпасть?
Когда я вновь посмотрел на Энди, резко отшатнулся от внезапного испуга. Передо мной стоял совсем не тот человек, что пару секунд назад. То есть, какие-то схожие черты внешности остались, осталась одежда, но вот всё остальное отличалось кардинально. Волосы — в прошлом довольно светлые — приобрели крайне непривычную окраску: часть прядей была густо-чёрной, а часть на её фоне смотрелась совсем белой. Почернели глаза, бледнее стала кожа. Но хуже всего — по лицу и рукам расходились чёрные полосы. Особо крупная полоса на лице проходила через глаз, и зрачок в нём поплыл, смешался с радужкой и белком. Всё вместе это напоминало неоднородную кашицу. На глазу эта полоса не останавливалась, она тянулась по шее и скрывалась под футболкой.
Энди смотрел на меня со всё той же улыбкой.
— Вот так я вижу себя в зеркале. С такой внешностью в Империи не выжить, правда?
— П-правда.
— А теперь представь: многие рождаются с такими явными признаками, и их жизнь заканчивается прямо там. Так что людей с вирусом рождается гораздо больше, чем их сейчас в Империи. Ты и такие, как ты — настоящие везунчики.
— Но к-как ты…
— Как скрываю это?
Энди потянулся к груди, достал из под одежды медальон. Показал его мне.
— Такие штуки называют магическими артефактами. Не знаю, что это, для чего и как оно работает, но я научился с его помощью делать пару хороших трюков. В том числе, скрывать свою внешность. Для окружающих я выгляжу так, как выглядел бы, если б не вирус. Жаль только сам я вижу себя реального.
— Вот же…
Больше я ничего не смог сказать. Навалился на ограждение, стараясь осмыслить то, что только что увидел и услышал.
— Да ладно тебе, — сочувственно сказал Энди. — Не знал, что так бывает?
— Не знал, что бывает настолько плохо. — Я ещё раз посмотрел на него, резко отвернулся.
— А реальность такая. Привыкай, ты здесь надолго. А я нет.
— Почему?
— Помнишь, что я говорил про вирус? Самоконтроль, все дела. Я это знаю, но мне не помогают эти советы. В последние месяцы мне становится хуже и хуже. Это не то, что было с тобой. Это кажется куда более неотвратимым. Может, я настолько увяз в ненависти и желании отомстить? Не знаю. В любом случае, мне уже ничего не поможет.
— Так может оставишь эту затею? Зачем тебе месть, от неё ведь не станет легче!
— А потом ты удивляешься, что кто-то сочувствует незнакомым людям. — Энди усмехнулся. — Нет, не оставлю. Это началось ещё раньше. Сейчас у меня ничего больше нет, кроме неё. Вся моя жизнь, всё, то у меня было, уничтожено этим человеком. Поэтому мне плевать, как влияет на меня эта ненависть. Плевать на всё. И я не остановлюсь, пока он не умрёт мучительной смертью на глазах своей дочери, от чего ему будет ещё хуже.