— Ясно. А амикусы не такие?
Герман косо глянул на меня.
— Амикусы? — Эльтон покачал головой. — Они, конечно, тоже сильные, с острыми зубами — укусят, и мало не покажется, как говориться. Но они не агрессивные, в отличие от мантисов. Эти исчадия ада тебя разорвут на кусочки просто так. А амикусы нападают только из необходимости, как и все нормальные животные. Но здесь нормальных не водится, можешь привыкать сразу. — Эльтон усмехнулся. — Да, пока мне ещё весело.
На несколько секунд воцарилась тишина. Мы все замерли и прислушались. Тогда стало отчётливо слышно, как качает ветер листья, как течёт вода реки и как постепенно появляются другие звуки. Словно кто-то медленно пробирается среди ветвей, стараясь себя не выдать. Может, такой эффект создали слова Эльтона, но сейчас мне казалось, что здесь гораздо больше звуков, чем там, за рекой. Этот лес был словно более живой.
— Жутко, — пробормотала я.
— Нет. Жутко — это про сказку. Когда ты сидишь в своей комнате и читаешь захватывающую книгу, или смотришь что-то. А это не жутко, и не страшно. Это просто жизнь.
Эльтон вздохнул.
— Что ты имеешь ввиду?
— Не понятно? Не знаю, наверное, я плохо объясняю. Ну… мне всегда казалось, что слова вроде «ужасно», «страшно», «жутко» и всё такое — это атмосфера, нагнетание. И в жизни они звучат слишком пафосно. А реальность… её нельзя описать подобными словами, потому что они на её фоне выглядят слишком сказочными и не могут передать всего того, что испытываешь. Понимаешь, о чём я? Нет? Ну и ладно. Короче, для меня в слове «жизнь» уже содержаться все прилагательные, которые ты можешь придумать.
— Ясно.
— Ай, ладно, забудь.
Он усмехнулся. Но улыбка появилась лишь на мгновение, и даже она не выглядела весёлой. В целом, обстановка с каждой минутой становилась всё более напряжённой.
Мы снова замолчали. Я закрыла глаза, спрашивать что-то больше не хотелось.
— Почти стемнело. Это начнётся сейчас? — хмуро спросил Герман. Он как всегда стоял в стороне.
Эльтон встал, подошёл к нему. Они быстро о чём-то переговорили. Сейчас, когда приближалась опасность, неприязнь исчезла. Мы все чувствовали, что разногласия могут помешать защите жизни. Я не вмешивалась, продолжала сидеть, глядя на них. Уже знала, что в сложной ситуации ничем не смогу помочь, а значит лучше не мешать тем, кто разбирается. После короткого тихого разговора Герман повернулся ко мне:
— Андея, сиди здесь, не уходи никуда.
Я кивнула.
Достав оружие, он зашагал к лесу. Эльтон стоял неподвижно и чуть в стороне. Через несколько минут Герман вернулся, в руках он держал несколько крупных веток и ещё больше небольших. Скинул их на землю перед Эльтоном, после чего они присели и начали разжигать костёр.
Стараясь немного отвлечься от повисшего в воздухе напряжения. Я посмотрела на реку. Воды была совсем близко, от идущего по неё холода по коже бегали мурашки. Здесь река была широкой и словно бы расходилась на два потока. Один уходил за деревья и быстро скрывался из вида. Второй был шире, и именно рядом с ним мы остановились на ночь.
Раньше я любила воду. Обожала горячий душ дома, да и принимать ванну в доме Тианки мне нравилось. Здесь, в реках и озёрах тоже можно сидеть в воде, плавать, здесь гораздо больше пространства. Но когда я впервые вошла в озеро, почувствовала сильный страх. Я могла это понять. Вода в природе совсем другая: она холодная, глубокая и помимо меня в ней может быть много всего другого, живого в том числе. Но в голову порой всё равно приходил вопрос: «Откуда взялся этот страх?».
— Пока всё тихо, — заметил Герман, внимательно вглядываясь в лес.
— А шумно и не будет. Не помните, что я сказал тогда? Мантисы орут на весь лес только тогда, когда уверены, что вокруг никого нет.
— То есть, они о нас знают.
— Конечно. Они не такие уж и идиоты. Тем более этот дым… В общем, у нас нет шансов остаться незамеченными.
— Но раньше мы уже прятались от них! — воскликнула я. — Нас никогда не замечали.
— Раньше мы прятались в зданиях и далеко не всегда разводили костёр, — возразил Герман.
— Но...
Я уставилась перед собой. Видимо, эта ночь действительно отличалась особой опасностью. А мне ведь так хотелось верить, что, раз раньше всё было хорошо, будет хорошо и сейчас.