— Ты не в том состоянии сейчас.
— Мне всё равно! Ты правильно сказал, в Империи можно будет исправить всё что угодно, кроме смерти.
— Я не знаю, какой будет побочный эффект. Ты можешь умереть.
— Пожалуйста, Эльтон! От этого зависит жизнь моего папы!
— Ты меня слушаешь вообще?!
Несколько секунд он смотрел в мои умоляющие глаза, потом перевёл взгляд на Германа. Тот внешне как всегда не выражал, на чьей он стороне. После Эльтон вздохнул.
— Ладно. Тогда продолжим как и собирались. Но если что-то случится, не говорите, что я не предупреждал.
Собирать нам было особо нечего, но мы всё равно задержались. Эльтон делал мне специальную повязку, в которую можно будет убрать руку, чтобы не тревожить её. Обезболивающее действовало странно. Мне казалось, что постепенно должна исчезнут боль — полностью или частично. Сейчас же она меняла характер, превращалась в непонятные ощущения. Эти ощущения не причиняли столько страданий, но оставались такими же сильными. В руке словно что-то медленно крутилось, переворачивалось, набухало, но внешне ничего не происходило. Эльтон сказал, что эти ощущения тоже вскоре должны ослабнуть, и их появление вполне объяснимо.
Повязка была готова. Эльтон надел её мне на здоровое плечо и убрал в неё руку.
— У меня дома такие повязки делали для людей с переломом, чтобы не тревожить кость, — пояснил он. — Должно помочь.
После мы ещё пару минут ждали Германа: он с оружием наготове проверял насколько вокруг спокойно. Эльтон в это время стоял чуть в стороне, прикрыв глаза и словно вслушиваясь во что-то. Вдруг он повернулся ко мне и хмуро спросил:
— Ты чувствуешь, куда идти?
— Что?
— Где третий ключ?
Я постаралась отстраниться от неприятных ощущений, коснулась медальона на шее. Обычно это помогало. Проходило несколько секунд, а потом появлялось чувство, похожее на интуицию. Но сейчас ничего не было.
— Нет.
— Я тоже.
— И… Что это значит?
— Либо что-то не так, либо артефакт совсем рядом. — Он сделал паузу. — Ладно, давай решать проблемы по мере их поступления, а-то я с таким напором не справлюсь. Просто будем проверять временами, хорошо? И если ничего не измениться, уже решим, что делать.
Вернулся Герман.
— Тихо. Как будто вчера ничего и не было.
— Вот-вот, — Эльтон усмехнулся. — Идешь днём по лесу — красиво, птички поют. А потом заходит солнце и начинается жесть.
В начале мы шли прямо по берегу в поисках места, где легче будет перебраться.
— Судя по этой карте, — объяснял Эльтон, — нужное нам место находится между двумя потоками реки. Если просто спускаться по реке, мы сильно отойдём в сторону. Там рано или поздно должен быть мост, но тогда придётся сделать крюк, и мы потеряем время. Поэтому придётся перебираться через реку здесь. Да, прямо пешком. В этом месте она становится совсем широкой и неглубокой, то есть можно спокойно пройти и так. Плюс здесь много камней. Нужно найти место, где она наиболее широкая, и стараться идти по крупным камням, почти не заходя в воду, всё-таки ещё холодно.
Такое место нашлось быстро. Точнее, мы заметили, что река начала постепенно сужаться, и пришлось выбирать из того, что было. Вода оказалась жутко холодная. Но, наверное, так казалось только мне, изнеженной горячими ваннами. Эльтон подержал руку в воде, поморщился, но сказал, что вполне терпимо. Мы постарались задрать штаны как можно выше. Всё ещё верили в то, что они останутся сухими. Эльтон попробовал первый — он всегда что-то пробовал первый. Пройдя несколько метров, махнул нам рукой: «Давайте следом».
Перебираться было неприятно, но не так страшно, как в первый раз. Всё-таки она и правда была совсем неглубокой. Рука всё ещё беспокоила неприятными ощущениями. Герман держал меня за здоровую руку, помогая сохранять равновесие. Я, конечно, была ему очень признательна — без него я наверняка бы упала — но это было странно, учитывая некоторые наши разногласия.
— Почему мы не перебрались здесь ночью? — просила я в какой-то момент. — Мантисы же не полезли бы в воду. А я тогда была бы здорова.
— Ты видишь, как здесь скользко? Мы и днём-то еле держимся. В темноте, да ещё и в панике, мы бы здесь не перебрались. К тому же, с чего ты взяла, что на том берегу нет других мантисов? Нам некуда было деваться.
— Ладно, я поняла.
— И да. Мне очень жаль, что с тобой случилось такое, но никто из нас в этом не виноват.
Я промолчала.
Хорошо, что ветер сегодня не такой сильный, как раньше, иначе я никогда бы не согрелась. Герман и Эльтон не жаловались. Конечно, они наверняка привыкли к такому, в отличие от меня. Но если я выскажу своё недовольство, это воспримется как нытьё. Как обидно… Я же не виновата в том, что у меня была хорошая жизнь до всего этого, поэтому я не могу абсолютно спокойно переносить всё, с чем приходится сталкиваться. Но всё равно нужно молчать, держать всё в себе, потому что «тебя предупреждали». Как жаль.