Когда же всё это закончится?..
— Нашёл! — внезапно закричал Эльтон. Я аж вздрогнула. — Вот оно! Мы чуть мимо не прошли.
Мы замерли перед небольшим домом. Окна выбиты, стены заросли непонятной гадостью. Оно выглядело крайне неуютно, а в сочетание с наступающим вечером ещё и пугающе.
— Здесь мой папа?
— Не знаю, как вы, ребят, а я не верю, что вам дадут спокойно забрать вашего человека и уйти по своим делам. Что-то обязательно пойдёт не так. Нужно быть осторожными.
— Что предлагаешь?
— Нам вдвоём нужно осмотреть дом. Её оставим в каком-нибудь безопасном месте… если бы оно здесь было, конечно.
— Андея останется с тобой. А я всё осмотрю.
— Да, лучше так.
— Но я…
— Не спорь.
Мне даже возразить не дали.
— Почему вы меня так оберегаете?!
— Потому что ты девушка, к тому же раненная. Это что, серьёзно нужно объяснять?
— Давайте тише, — всё так же безучастно попросил Герман. Достав пистолет, он скрылся за дверью здания.
Я ничего не говорила, мрачно разглядывала ноги. Но недолго, довольно быстро меня прорвало.
— Значит, проявлять слабость мне нельзя, а вот когда речь заходит о настоящих делах, все сразу вспоминают, что девочка?
— С чего ты взяла, что тебе нельзя проявлять слабость?
— Все так говорят, все! «Мы, конечно, пойдём, Андея, но твоё нытьё мне не нужно» или «Сколько можно жаловаться, Андея? Тебя ведь предупреждали!». И так всегда.
— Я такого точно не говорил. Я всегда признавал за девочками — да и за кем угодно, на самом деле — право быть слабым. Я и сам-то трус, если говорить честно, и совсем этого не стесняюсь.
— Ты, может, не говорил. Но так говорил Герман и всё остальные!
— Тогда спроси у него, когда он вернётся, может, ты не так его поняла. Я в этом практически уверен. Слабость — это нормально, и всё это понимают.
Герман показался в проходе, сказал:
— На первом этаже никого нет, вы можете заходить. Второй я сейчас осмотрю.
Мы вошли, и после этого я уже не могла продолжать разговор. Напряжение росло с каждой секундой. Я ведь сейчас встречусь с папой. Столько мыслей и страхов было на эту тему, я не раз представляла эту встречу. И вот теперь она наконец произойдёт в реальности? Как? Вряд ли мне стоит ждать объятий и признаний в любви, хотя я безумно соскучилась. Всё-таки, я его обманула. Сбежала неизвестно с кем и неизвестно куда, заставила волноваться. И не выходила на связь всё это время. Возможно, теперь он меня ненавидит. Или он забудет всё, что я сделала? Или… Вариантов бесконечное множество, и я устала гадать, какой же из них правильный.
Но есть ещё один, о котором страшно было подумать: вдруг с ним что-то случилось, и мы никогда больше не сможем поговорить? Я не узнаю, что он думал, не узнаю правду. И ещё один, не такой страшный, но тоже пугающий: что если его здесь нет? Если всё это был обман, или мои галлюцинации. Тогда у меня ещё останется шанс всё выяснить, но будет это нескоро. Совсем.
— На втором этаже тоже пусто. — Герман появился из одного из проходов совсем неожиданно. — Андея, ты уверенна, что правильно запомнила координаты?
— Конечно. Он должен быть здесь!
Всё шло именно к тому, что сегодня я его не увижу. А потому внутри начала рождаться паника.
— Давайте ещё раз всё осмотрим!
Видя моё состояние, они не стали спорить. Мы прошли по всему первому этажу, всему второму — здание и правда оказалось небольшим. Я совсем не обращала внимания на то, что видела вокруг, не давала покоя одна лишь мысль: «Неужели он не здесь?». Когда всё было осмотрено, я обратила внимание на большую дверь на первом этаже.
— А там что?
— Там подвал.
Я попробовала её открыть, но дверь оказалась слишком тяжёлой, не резкое усилие рука ответила болью. Герман открыл мне дверь. За ней оказалась тёмная грязная лестница. По коже пробежали мурашки настоящего страха, но я не медля стала спускаться. Герман пошёл следом.
За спуском оказались коридоры. Огромное множество одинаковых коридоров и залов — понятно это было ещё у самого начала. Я прошла совсем немного, когда Герман сказал:
— Андея, стой. Мы не пойдём дальше. Это опасно. Мы не знаем, насколько эти тоннели большие, здесь можно заблудиться. К этому спуску нужно хорошо подготовиться.
— Но… — Я даже не знала, что возразить. Он говорил абсолютно верно, но я не могла справиться с нарастающей тревогой. — Что, если его здесь нет? Герман? — На глаза стали наворачиваться слёзы. Мы стояли совсем рядом. Он мог их увидеть, поэтому я опустила голову. — Мне страшно.