Стемнело. Я посидела немного внизу с папой, который так ничего внятного и не сказал. Потом решила пройтись по дому. Здесь был второй этаж, и он даже не разваливался. Я осторожно поднялась по лестнице наверх, прошлась по комнатам. Здесь были спальни. Одна из них мне чем-то понравилась больше остальных. Там была кровать, а на полу валялись необычные игрушки — деревянные фигурки разных животных. Я решила, что переночую именно там, и сообщила об этом остальным.
Я сидела на полу и с лёгким интересом разглядывала одну из игрушек, когда всё началось. Внизу было тихо. Лишь мантисы изредка подвывали. Это был тот момент, с которого началась самая страшная для меня ночь.
Глава 7.
Всё началось с простого: я вдруг заметила, что внизу слишком тихо. Наверное, кто-то из них сторожит, чтобы всё было в порядке, а остальные спят. Ничего необычного, так было почти каждую ночь.
Игрушки быстро наскучили. Это были деревянные фигурки с подвижными руками и ногами — большой простор для фантазии, но интересно с таким играть, как мне казалось, только совсем маленьким детям. Насмотревшись, я расставила их в разных позах по-середине комнаты, потом решила осмотреть комнату получше. Как и думала, ничего интересного кроме игрушек здесь не было — обычная старая детская. Лишь отчаявшись, я случайно увидела под столом скомканную бумажку. Внезапно появилось чувство, что она, почему-то, очень важна. Сразу вспомнилась записка об ордене возвращённых и слова мистера Джей о важности всех ощущений.
Развернула, пробежала взглядом по тексту. По коже прошёл холод, стало не по себе.
«Папа прости что я стал таким. Я этого не хотел. Я знаю что ты тоже не хотел и я тебя прощаю. Я хочу чтобы мама и братик вернулись, я хочу чтобы всё было как раньше. Я прощаю всё что они сделали и тебя тоже. Это была просто ошибка. Я не хочу чтобы меня ненавидели. Прости меня пожалуйста. Папа я люблю тебя».
Буквы скакали туда сюда, ошибка была почти в каждом слове и запятая стояла лишь одна. Это точно писал ребёнок. И от последних трёх предложений меня бросило в дрожь, слишком уж сильно они перекликались с моими мыслями. Поддавшись неясному желаний, сложила листок и убрала в сумку. Потом подошла к двери. Решила всё-таки сходить вниз, проверить, как у них дела.
Окон в этом доме было немного. В тех же, что были, стёкла потемнели от слоя грязи, но ни одно не разбилось. Лестница не скрипела, на стенах ни единой трещины. Вообще, этот дом поражал своей прочностью, особенно в сравнении с остальными, что мы встречали. Интересно, от чего это зависило?
На первом этаже было темно. Это тоже нормально, глупо в пустую тратить заряд фонариков. Я сделала несколько шагов, замерла перед дверью выхода. Где они? Неужели не заметила? Огляделась, всматриваясь в темноту. Нет, никого. Прошла в другую комнату — тоже пусто. Куда они делись?
Тело начал покалывать лёгкий страх. Не могли же они просто исчезнуть? Тем более, даже наши вещи здесь… Я махнула головой, прошла по коридору к ещё одной комнате. Такой же результат.
Я медленно осмотрела весь первый этаж. Мешала темнота, а взять фонарик не догадалась. Постепенно становилось всё страшнее. Что делать, если их здесь не окажется? Выходить на улицу нельзя — они это знают. И я не выйду, даже если сильно испугаюсь. Нет, просто вернусь в спальню и посижу там немного, а когда спущусь опять, все уже вернуться. Очень хотелось в это верить.
Наконец я услышала какой-то звук. Нечто, смутное похожее на тихий голос. В тот момент весь первый этаж кончился, осталось только одно неисследованное помещение — подвал. Несколько секунд я неуверенно стояла перед лестницей. Зачем им было туда спускаться? Я прошла пару ступенек, и звук пропал. Словно этот некто внизу услышал приближение незнакомца. Я спускалась аккуратно, стараясь не упасть. В конце лестницы было две двери: одна небольшая сбоку, вторая впереди. Вторая была распахнута, и за ней еле-еле различалась комната. Я стояла перед ней, пытаясь увидеть в темноте хоть что-то, и тут голос раздался снова:
— Сегодня всё закончится.
Голос был незнакомый. Я скользнула за дверь, заглянула в щель между ней и стеной. А потом вздрогнула, услышав в ответ папу:
— У меня ещё чуть больше недели.
— Уверен, что хочешь это чувствовать? Перепады настроения, провалы в памяти, странные мысли и желания. Третья неделя — самое страшное. Твоя дочь точно поймёт, что что-то не так.