— Я начинаю терять терпение. Это плохо. Я — мортем, сама смерть, так нас называют в Империи. Я могу пробудить вирус. Тогда найти тебя будет просто, но не уверен, что смогу себя контролировать. Так что, ради твоей же безопасности, советую выйти.
Мортем?.. Он мортем? Тогда как папа вообще мог с ним разговаривать? По телу пробежала неприятная дрожь, выступили слёзы. Что же здесь происходит? Меня добила следующая его фраза:
— Я слышу твоё дыхание.
Мгновение, и дверцы шкафа распахнулись.
— Привет.
Я коротко вскрикнула, вжалась в стенку. А он словно наслаждался моим страхом. Тёмные пятна на всём теле, расплывшиеся зрачки, нечеловеческая улыбка. Наверное, так могло улыбаться лишённое разума животное.
— Можно вопрос: почему ты так переживаешь за отца?
— По… потому что я его люблю.
— Почему ты его любишь?
— Потому что он хороший человек! Он любит меня и всё для меня делает!
— Хороший человек? — Энди усмехнулся. — Ты так уверена в этом? Сколько ему лет, ты знаешь? Знаешь, чем он занимался в прошлом?
— Это неважно. — Я закрыла глаза. — Важно, какой он сейчас.
— Нет, Андея. Есть преступления, которые не прощают. Он — преступник, ничем не лучше самого Грайдера, только его имя никто не знает.
— О чём ты? Нет… В любом, случае, ты не имеешь права кого-то судить, это может сделать только сам человек.
— Открой глаза.
Я не осмелилась ослушаться, посмотрела на Энди. Улыбка сошла с его лица, он был невероятно серьёзен.
— РХ был руководителем проекта «Сам за себя». Знаешь, что это? В семьдесят втором году прошлого века он вместе с группой учёных — а скорее поехавших фанатиков — занимался экспериментами над детьми. Он создавал м-вирус, который до сих пор большая проблема для Империи. Он — виновник эпидемии семьдесят третьего года. А я один из первых заражённых, на которых ставили эксперименты. Из них всех я единственный до сих пор жив. Так что никто, кроме меня, не имеет большего права его судить.
Я молчала. А Энди снова улыбнулся.
— Я не делаю ничего плохого. Если я сейчас просто уйду, он умрёт через неделю от того, что сам и создал. Я заразил его м-вирусом. Так что можешь считать, что моё желание закончить всё именно сейчас — это жест доброй воли, облегчение его страданий.
С улицы до меня долетели приглушённые хлопки. Посторонние звуки воспринимались плохо, но, кажется, это были выстрелы.
— Всё, хватит разговоров.
Он схватил меня за руку, потянул к себе. Я попробовала вырваться, но Энди ударил меня по голове. На несколько секунд всё потемнело, звуки слились в неясную какофонию. Сопротивляться я больше не могла, еле держалась на ногах, а Энди тащил меня за собой.
— Я виноват, я во всём виноват, конечно, — бормотал он. — Я — злодей, а ему всегда всё сходит с рук, всегда…
Наваждение пропало быстро, осталась лишь лёгкая боль. К тому моменты мы спустились в подвал. Первая дверь была закрыта, Энди открыл вторую сбоку и бросил меня в появившуюся комнату. Я тихо застонала. Как грубо. Несколько секунд Энди стоял в проёме, потом неожиданно спросил:
— Андея, скажи, разве я не прав? Я был ребёнком, а он надо мной издевался. И не только надо мной. Знаешь, как это больно, как страшно? Он знал, но ему было наплевать. В итоге вирус убил тысячи человек, а мне навсегда испортил жизнь!
— Это… тебя не оправдывает.
— Если бы ты оказалась на моём месте, вела бы себя также, — презрительно бросил он.
Дверь за ним захлопнулась.
Я сидела на полу, даже не пытаясь встать. Очевидно же, что дверь заперта. Что всё это значит? Кажется, за эту ночь я узнала о папе больше, чем за всю прошлую жизнь. Самое неприятное, что это вполне могло быть правдой. Я всегда знала, что папа жесток к другим людям — это его профессиональная обязанность. И за такую холодность и серьёзность на работе его побаивались в Империи. Но эксперименты? Создание вируса? Это перебор, совершенно точно. Обычная клевета незнакомого психа, которую вообще не стоит воспринимать. Конечно, у папы непростой характер, но он не смог бы позволить себе что-то подобное. Это же мой любимый папа, такой добрый и заботливый. Так почему я должна себя убеждать? Почему я сомневаюсь, что это ложь?! Всё ведь очевидно!
Нет. Может три месяца назад я бы и слушать подобное не стала, но сейчас я вполне могла в это поверить. Я ведь правда ничего не знала о его прошлом. И добр он бывал только ко мне. Да и его ненависть и отвращение к третьей группе… всё сходится. Такие мучительные слова, в которые я таки поверила. Но узнать наверняка я вряд ли смогу. Почему… почему всё именно так?
Я сидела на полу стенки, тихонько всхлипывая. Слова Энди, звучащие в голове эхом, мои сомнения и мысли — как же я устала от этого. Но ничего не могла сделать. Так продолжалось долго. Наверное, половину ночи. Я словно была где-то далеко в своих мыслях, потеряла связь с реальностью. А когда снова вернулась, почувствовала странный запах. Подняла голову, принюхалась. Что это? Здесь и раньше так пахло или он появился только что? Кажется, где-то я его уже чувствовала. Но вспомнить, где именно, я не успела. От размышлений отвлёк странный звук из-за двери. Я вскочила — от резкого подъёма закружилась голова. Через мгновение дверь открылась. Некто, чьего лица я не могла разглядеть из-за темноты, быстро вошёл, схватил меня за руку и потянул к выходу.