Энди который раз толкал дверь. Ничего не выходило, со стороны лестницы она была чем-то перекрыта. Наконец он сдался, уставился в пол, тяжело вдыхая ещё остававшийся кислород. РХ, что всё ещё стоял у стены в углу комнаты, спросил:
— Доволен?
Он казался совершенно спокойным, но Энди чувствовал — это была лишь иллюзия.
— Да, доволен. Мне и так не на что было рассчитывать, знаешь ли, так что я ничего не теряю…
— Ты словно убеждаешь сам себя.
Энди обернулся, посмотрел ему в глаза.
— А ты доволен? Я не сделал ничего, что изменило бы мою судьбу. За меня всё решили другие. А вот ты поплатился исключительно за свои действия.
— В семьдесят втором это была просто ошибка, и ты это прекрасно знаешь. Так о чём речь?
— С тобой бесполезно разговаривать… — Энди закрыл глаза, уткнулся лбом в дверь, из-за который с каждой секундой всё отчетливее чувствовался жар. — Конечно, можно было понять. Но всё-таки во всём, что с тобой произошло, виноват только ты. Виноват в эпидемии, виноват в страданиях твоей дочери, в смерти жены. И в моей смерти тоже, если это для тебя хоть когда-то имело значение. Хотя, нет. Какая разница? Тебе всё равно наплевать. Только я умею жалеть о том, что делаю. Но не ты уж точно. Вот и всё, вот и вся причина…
— Энди. — РХ вздохнул. — Ты так и остался обиженным на весь мир ребёнком.
Будь проклят вирус, со всем возможностями, что он даёт. В том числе и с повышенной выживаемостью. Энди умирал дольше. Он чувствовал, как медленно дым наполнял лёгкие, как начинала кружиться голова, как клонило в сон и путались мысли. Оставались лишь чувства. И когда смерть наконец подступила, в нём не было ничего, кроме страха и жалости к самому себе.
Эльтон стоял под деревом, недовольно глядя в небо. По его лицу текли капли воды — листья не могли полностью защитить от дождя.
— Отвратительно. Эй, Рощин, долго ещё эта хрень будет продолжаться?
— Скорее всего, ещё пару дней. Нужно переждать где-нибудь, — ответил мужчина, сидящий у ствола с закрытыми глазами.
— У меня нет времени!
— Опять ты заладил… Возиться с этими время значит было, куда же оно теперь делось?
— Закончилось. — Эльтон обхватил голову руками. — А, чёрт! Я не знаю, где последний артефакт, почему ничего не меняется?! Мы идём уже целую вечность, но всё равно ничего не находим!
— Что не так с твоим настроением, Эльтон?
— А?
— Ты то совершенно спокоен и готов потратить пару лишних дней на помощь неизвестно кому, то впадаешь в панику на пустом месте.
— Пустом месте? Этот лес бесконечный! Как я здесь найду одну маленькую безделушку?
— Никак. Вот и успокойся.
— У тебя тоже с настроением что-то не так.
— У меня хотя бы повод есть.
— Какой? Домики вокруг неприятные?
— Воспоминания. — Рощин открыл глаза, тяжело посмотрел на Эльтона. — Я не хотел здесь находиться.
— Так не находился бы! Очень, конечно, благодарен тебе за помощь, мы бы без тебя не справились, но тебя никто не просил за нами следить.
— Прекратите, — устало попросил Герман. — Что это за детские разборки?
— Чёрт, чёрт, чёрт… — бормотал Эльтон. — Рощин ну ты же должен меня понять! Я никому кроме тебя не рассказывал!
— Сложная ситуация — это не повод паниковать, — холодно ответил он.
Герман вздохнул, взглянул на меня. То, где мы находились, нельзя было назвать зданием, это были обломки каменной каморки. Единственное, на что они годились — защищать от дождя. Я сидела под ними на подстилке, Герман стоял рядом. А тем двоим, видимо, вода была нипочём.
— Андея, ты как?
— Нормально.
— Не замёрзла?
— Нет.
— Хорошо. — После он обратился уже к остальным. — Нужно решать что-то с укрытием. Здесь нельзя оставаться на ночь.
— Можно, — возразил Рощин. — Мантисы терпеть не могут воду. Дождь — универсальная защита. Если он будет идти ночью, нам ничего не угрожает.
— Но… разве не лучше перестраховаться?
— Не знаю. Мне всё равно.
— Но…
Я наблюдала за ними. Интересная ситуация получалась: немотивированный пофигист, истеричный шизофреник и безынициативный подчинённый — все вместе пытаются понять, что им делать. При этом никто не хочет выступать в роли главного и что-то предлагать, от чего прийти ни к чему не получается. Вот, что происходит, если по какой-то причине вместе находятся разные люди с полярными целыми. А ведь скоро начнёт темнеть.
— Рощин, ты знаешь эту местность? — продолжал пытаться Герман.