— Ясно.
— У твоего отца было много тайн, Андея.
— Я знаю. Но это не просто тайны, это преступления, которые нельзя просто так забыть.
— Преступление — это нарушение закона. Но в те годы закона не было, значит не было и преступлений.
— Это… это всё равно не повод просто забыть.
— Я понимаю, о чём ты. Но твой отец считал, что прошлое должно остаться в прошлом. Я не пытаюсь подтвердить или отвергнуть это.
— То, что папа делал, вылилось во что-то хорошее?
— Нет.
— Конечно нет. Но почему никто об этом не знает? Почему его не осудили?
— Об этом знают единицы. Только те, кто участвовал в Войне Прошлого и сам всё видел. Но у таких людей и самих много грехов. Им невыгодно указывать друг на друга.
— Значит…
— Каждый, кто жил в те годы, делал что-то ужасное. Кто-то больше, кто-то меньше, но это так. Без этого было не выжить. Так что, если видишь человека, который старше семидесяти лет, знай, что по нашим законам он бы сидел в Рее за то, что сделал когда-то.
— Тогда, почему Энди?..
— Энди — исключение. Он мстил не за поступки РХ, а за личную боль и обиду. Хотя и отрицал это всегда.
— Он мортем, да? Он говорил, что стал таким из-за папы.
— Это была случайность, ничего более. Но... есть ещё кое-что, что ты должна знать. — Герман смотрел мне в глаза. — Понимаешь, ты ведь не первый его ребёнок. Во время Войны Прошлого у РХ было двое сыновей. Один умер, а второй...
— То есть...
— Энди — сын РХ, твой старший брат. И он ненавидел его именно как отца, который его бросил. Поэтому был настолько упорным.
Несколько секунд в голове было пусто, я совершенно не знала, что сказать. Но потом в одно мгновение мысли заполнили вопросы.
— Так Энди мой брат? Мой брат?! Но почему? Как папа мог допустить, чтобы его сына отправили на его же эксперименты? Или…
— Это была случайность. Не знаю, как именно это произошло, но РХ не сделал это специально.
— Тогда почему? Как?
— Я не знаю подробностей, не знаю, от чего появился этот конфликт. РХ никому не рассказывал о своём прошлом. Поэтому даже эти детали — уже много.
— Это… отвратительно.
— Да. Поэтому копаться в прошлом друг друга — последнее, что делают при знакомстве. В нашем мире остаётся только смириться с этим.
— Я… поняла.
— Теперь эта история кончилась, они оба мертвы. Я сочувствую тебе, Андея. Я надеялся, что всё будет по-другому.
Это был подходящий момент, чтобы наконец что-то почувствовать, после таких слов уместнее всего тихо заплакать. Но я всё так же сидела, пустыми глазами разглядывая стол. Почему так?
Прошло несколько минут тишины. Потом Герман сказал:
— Есть ещё кое-что. Тот дом, в котором мы переночевали, который сгорел — это дом, в котором жила семья РХ во время Войны Прошлого.
У меня уже не было сил удивляться. Я молча достала из сумки записку, которую нашла в детской, протянула её Герману.
— Значит, это записка... может быть написана Энди?
Герман лишь снова вздохнул.
— Не знаю, Андея. И мы уже не узнаем этого. Нет смысла гадать.
Пришло время обсуждения. Мы собрались в той же комнате, где я говорила с Германом. Во-первых, там не было окон и по какой-то причине казалось, что в этой комнате теплее. Во-вторых, сидеть можно было не на полу, а на стульях. Эхо не кончающегося дождя гуляло во всём здании, в том числе и здесь. Но Рощин уверял, что к утру он кончится. Вот ещё одна причина наконец решить что-то.
Эльтон сидел во главе стола, молча разглядывал артефакт, который держал в руках. Третий ключ.
— Откуда он у тебя?
Зар, стоявший перед ним, вздохнул.
— Его отдал мне человек, которого я недавно встретил.
— Как его звали?
— Энди. Судя по вашим лицам, вы знаете, кто это.
— Значит так. Почему он его отдал?
— Не знаю.
— В смысле «не знаю»?
— В прямом, Эльтон. Он говорил, что ему этот медальон больше не понадобится.
— Ага. Что ещё он говорил?
— Ничего, что вам нужно знать.
— Это ещё что значит?
— Что я не скажу.
— Если в этом разговоре есть что-то важное, — вмешался Герман, — то нам необходимо это знать. А в ином случае можно и заставить.
— Да не было там ничего важного! Буквально. Просто человек, у которого явно не всё в порядке, делился своими мыслями. Угомонитесь.
— Ладно, — согласился Эльтон.
Зар огляделся, сел подальше от всех на свободный стул. Тишину через пару минут нарушил Герман.
— Так что?
— Я… ничего не могу сказать. На самом деле я не верил, что мы найдём третий артефакт в ближайшее время и не был готов к этому.
— Прекрасно, но тем не менее, они не принадлежат тебе.
— Да. Так, — Эльтон протёр глаза, — что вам нужно с ними делать?