— Почему ты считаешь, что у тебя нет будущего?
Около минуты он молчал, обдумывая. А может просто смотрел на кладбище, ни о чём не думая.
— Не знаю, я не могу просто оставить всё это в прошлом, не могу смириться со своими ошибками и жить дальше. Словно здесь осталось что-то незаконченное, и я не знаю, что.
— Звучит как оправдание. То есть, ты серьёзно думаешь, что это адекватная причина десятилетиями сидеть здесь?
— Нет.
— Тогда что? Я помню, ты говорил, что не хочешь жить в стране, созданной Грайдером. Но это из той же серии. Империя — справедливая страна. Грайдера там ненавидят. Ты не слышал Германа? Сейчас Империя не имеет к нему никакого отношения. Но тебя всё равно никто не заставляет жить там. Эльтон рассказывал, что многие люди живут и за границей. Но ты ведь ничего не делаешь! Просто сидишь на месте который год и придумываешь для этого всё больше причин. Тебе не кажется, что это странно?
— Я всегда был безынициативным, когда нужно что-то делать. И наоборот, ввязывался, когда не нужно. Ты прав, Зар.
— Безынициативный, конечно. Ввязываться в войну, сгонять домой, помочь неизвестно кому — это пожалуйста. Что ещё расскажешь?
Рощин улыбнулся, ничего не ответил.
— Ты говоришь, что не можешь оставить всё в прошлом? А ты никогда не сможешь, всегда будешь с этим жить. Это слишком сильное потрясение, чтобы о нём забыть. Но это не причина здесь оставаться. И вообще, хочешь исправить ошибки? Стань Императором, приведи к лучшему страну, которую создал Грайдер. Из-за него там много нерешённых проблем, которыми некому заниматься.
— Какой ты наивный, Зар.
— Наивный? Не спорю. Но посмотри на меня. Пять лет назад я сидел в интернате, читал про тебя и твою группу, и даже не надеялся когда-нибудь оттуда вырваться. А теперь я стою здесь и разговариваю с тобой просто потому, что несколько месяцев назад меня раскрыли, и пришлось как-то зашевелиться. Разве так было бы, если бы я просто сидел и вздыхал, что не смогу даже до двадцати дожить, потому что я мортем? Нет. А ведь когда-то это было самым вероятным исходом. И теперь ты мне доказываешь, что нет смысла что-либо делать и вообще жить? Серьёзно, Рощин?
— Я знаю, говорил себе всё это постоянно. Раньше.
— А потом говорить надоело, и ты сдался?
— Да. У меня не осталось целей и желаний, поэтому за все эти годы я так ничего и не сделал для себя, но с удовольствием занимался чужими проблемами.
— Это плохо.
Больше я не нашёл, что сказать. Кажется, переубедить его было невозможно. Некоторое время мы просто молчали.
— Эй, Зар, — наконец сказал он. — Вы разве не уходите? Ты не думаешь, что тебя могут потерять или ты не собирался с ними?
— А? Да, точно…
Я спустился, прошёл по каменной плите к лесу. Что-то мешало просто уйти.
— Рощин, можно я останусь с тобой? Мне некуда больше идти, мне нигде нет места.
— Не говори глупостей, Зар. Не застревай со мной в прошлом, у тебя ещё есть возможность жить дальше.
— Но ведь у тебя тоже. Жаль, что ты не понимаешь. Ты хороший человек, мне не хочется с тобой прощаться, — зло сказал я.
— Благодарю, Зар. Взаимно. Можешь не прощаться, вдруг мы ещё встретимся когда-нибудь.
«Нет, не стоит на это надеяться,» — подумал я и побежал назад.
— Эй, Эльтон. Отдай артефакт, который забрал у меня.
— С чего это?
— Для гарантии. Гарантии того, что вы меня здесь не оставите.
Все оглянулись на меня, я сложил руки на груди.
— Я для вас — лишние проблемы без грамма пользы. Оставите здесь и даже не вспомните. Я хочу перестраховаться.
— А с чего это ты вдруг рвёшься в компанию? — Эльтон усмехнулся. — Раньше один, да один. Что изменилось?
— Соскучился.
— Ну-ну. Не дождёшься, теперь он мой, так что ходи и дёргайся.
Андея неожиданно подошла ко мне, протянула свой медальон.
— Вот, возьми. Но потом вернёшь, понял?
— Так точно.
Я улыбнулся, а Эльтон со вздохом покачал головой.
— Детский сад, не иначе…
Мы пошли дальше. Ветер шевелил над головами ветви деревьев, среди которых всё чаще появлялись сосновые. Было приятно тепло. И в любой другой ситуации я бы наслаждался спокойным днём и тишиной, но сейчас она пугала. После нескольких минут молчания подскочил к Эльтону, просил:
— Тенебриз тебя тогда не трогал?
— Нет, он только на одного нападает. Не знал, что-ли? А вы смогли сбежать?