— Нет. Но я, как видишь, всё ещё жив.
— Счастлив за тебя.
— Я тоже. Скажи, что за хрень творилась в том здании?
— Рощин говорил, что это старый штаб Грайдера — самое гнилое место здесь. В главном он ещё следовал какой-то дисциплине, а вот всеми неоднозначными вещами вместе с доверенными занимался именно там, где мы спали два дня. Так что картины, вроде комнаты, в которой мы тебя нашли — это нормально там. Кстати, как ты в ней оказался?
— Да… — Я махнул рукой. — Это неинтересно. Просто бродил по зданию и…
— И решил вздремнуть рядом со скелетами? Отличная идея, ничего не скажешь. И сколько ты там валялся?
— Давай не будем об этом, Эльтон. Я ничего не помню и не хочу вспоминать.
— Ладно, последний вопрос. В этом как-то участвовали другие люди?
— Нет.
— Понял, отстаю.
Мы вновь замолчали. Через минуту, когда в голове вновь начало появляться мельтешение чужих мыслей, я занервничал. Чувствовал, что ни к чему хорошему это не приведёт. И почему Эльтон в последнее время такой неразговорчивый? Ситуацию немного подправила Андея.
— А куда мы идём?
— Обратно к реке, — бодро ответил Эльтон. — Туда же, где мы её переходили. По пути нужно будет пройти через одну неприятную зону — АзоА называется. Но Рощин мне всё объяснил, так что никаких проблем не будет.
— Ааа… подожди. — Она замерла. — АзоА. Аномальная зона обитания алгиенов?
— Да. Только не говори, что ты их боишься.
Несколько секунд Эльтон устало смотрел на неё.
— Андея, у нас нет времени на страх. Всё это скоро закончится, возьми себя в руки.
Герман аккуратно, но настойчиво взял её за локоть повёл за собой. Андея больше ничего не говорила, лишь пустым взглядом смотрела в землю.
Я старался не концентрироваться на мыслях, всматривался в детали вокруг, рассматривал облака, пока их ещё было видно. Из-за этой внимательности я первым заметил, что в пейзаже что-то меняется. Сильно и быстро, но плавно. Настолько, что на первый взгляд было трудно понять, что именно не так. Растительность густела, огромные, словно присыпанные пылью сосновые ветви закрывали небо — становилось темнее. В какой-то момент исчезли звуки: птицы, ветер — всё. Слышны были лишь наши шаги, которые в этой тишине казались оглушительными.
— Мне казалось, что в таких лесах должно быть светло. — Герман всматривался в ветви над нами, пытаясь разглядеть небо.
— Мы в АзоА, здесь всё не так, как должно быть.
— А что это? Вон там.
Он указал куда-то вверх. Все подняли голову и пригляделись. Я увидел сразу: ветви разных деревьев были стянуты белыми нитями. Наверное, поэтому свет проходил так плохо. Наверху был словно искусственно созданный купол. Но неужели алгиены настолько умные, что сделали это специально?
Я не чувствовал страха, лишь лёгкое любопытство. Продолжал смотреть на паутину, пытаясь разглядеть хоть одного алгиена. Ведь раз там их сеть, должны быть и они. Но попытки были четны.
— Я никого не вижу наверху, — сообщил я.
— Это плохо, — ответил Эльтон. — Когда они наверху — это самый безопасный период. А чем меньше их в зоне видимости, тем здесь опаснее.
Я видел, как ему страшно. А вирус внутри подсказывал, что страх даже сильнее, чем мне казалось. И так не только у Эльтона. Если они с Германом ещё как-то держались, то Андея уже начинала терять связь с реальностью и восприятие происходящего. Только я оставался спокоен. В голове пробежала неприятная мысль: «Насколько сильно я уже перестал быть человеком?».
Настолько, насколько это возможно.
Я вздрогнул. Огляделся, потом ускорил шаг. Всё, хватит думать.
Чем дальше мы шли, тем больше вокруг становилось сетей. Они опустились вниз и теперь стягивали стволы деревьев и кустов вокруг. Идти приходилось осторожно, перелезая через сети. Окружающие нервничали. Оно и понятно — вырваться из сетей взрослого алгиена было практически невозможно. Они не резались ножом, а человеческой силы не хватало, чтобы их разорвать. К тому же, они были очень липкими. Чтобы освободиться от них, нужно было специальное оружие, которого у нас не было. Поэтому жизни могла стоить каждая ошибка.
Через несколько часов Эльтон остановился и тихо сказал:
— У нас проблемы. Здесь есть определённый цикл. В разные циклы разный уровень опасности, Рощин научил меня их различать. И сейчас мы подходим к наиболее опасной части этого цикла. Я не смог понять это раньше. Мы может вернуться в лес, но я не уверен, что успеем выбраться до того, как всё это начнётся. Или можем пойти вперёд, но также не знаю, получиться ли уйти. Сейчас мы примерно на середине зоны, даже чуть дальше. Я не знаю, что делать.
— Если нет разницы, то лучше идти вперёд.