Наконец я пошла к выходу. Страх не позволил мне взять его фонарик, и я быстро остановилась где-то в проходе, не понимая, куда идти. Тогда мне оставалось только звать на помощь и ждать. Хорошо, что папа появился быстро.
Папа... Надеюсь, тот псих ничего ему не сделал. Я, конечно, ни на секунду не сомневалась, что он смог бы что-то придумать. Папа ведь такой сильный. К тому же, Герман — что б его — побежал ему помогать.
А ведь, если быть откровенной с собой, я обрадовалась, когда увидела в лесу Германа — единственного человека, от которого я знала, чего ждать. Он был на моей стороне и мог бы помочь, если что. Пусть у него это плохо получалось, но папа же ему по какой-то причине доверял.
Я вздохнула, открыла глаза — они будто бы разбухли от слёз, и сделать это было трудно. Начинало светать. Мне было грустно. Я вдруг осознала, что нахожусь в обществе людей, которые меня ненавидят. И что я такого сделала? Да, я не очень уважительно относилась к людям, которые не сделали ничего выдающегося, но это ведь нормально. Уважение нужно заслужить. Не могла же я из-за этой позиции получить такую ненависть? Или могла? Может, здесь, за границей Империи всё работает именно так? Мне нужно ко всем относиться хорошо — ко всем, даже к Герману и тому парню из третьей группы — чтобы меня поддерживали? Ну и принцип.
Хотя, даже если так, я ведь на такой уж и ужасный человек, верно? Я никогда не делала ничего плохого, значит, не поздно всё исправить. Эта мысль меня немного приободрила. Захотелось даже попробовать прямо сейчас. Попробовать измениться, поговорить с ними не так, как обычно, а более... как? Уважительно? Спросить наконец имя той девчонки, пусть я уже давно поняла из разговоров, как её зовут. Заодно выяснить, как они на самом деле ко мне относятся. Может, в темноте мне лишь показалось, что всё настолько плохо?
Выбираясь из машины, я брезгливо отряхнулась. Как же много здесь грязи, хоть из машины не выходи. Где эти двое? Герман вроде сказал, что глаз с меня не спустит, а его уже нигде нет. И как это понимать?
Чуть в стороне под деревом сидел парень из третьей группы. Он листал толстый блокнот, периодически оглядываясь вокруг. Подходить к нему не хотелось. Зачем? Он уж точно меня ненавидит. Он и ещё четверть населения Империи, заражённая вирусом. Или сколько их там? Но я всё-таки решила измениться, значит нужно хотя бы попробовать поговорить с ним. Забыть о том, кто он, и постараться отнестись к нему, как к нормальному человеку.
Подойдя, спросила:
— Что это у тебя?
Он молча одарил меня презрительным взглядом.
— За что?!
— Просто так.
Так, ладно. Нужно быть терпеливее. Не придумав, что ещё можно спросить, я просто стояла, глядя на него.
— И что ты тут стоишь?
— Просто хочу поговорить с тобой. О чём-нибудь...
— Серьёзно? Ты пару часов назад возмутилась, что меня не убили, а теперь хочешь поговорить?
— Я не хотела, чтобы тебя убили, просто Герман меня раздражает...
— Вот как, понятно. Если бы он всё-таки послушался тебя, это оправдание работало бы ещё лучше.
— Эй, ты ещё смеешь возмущаться? Ты должен быть рад, что вообще остался жив. Таким, как ты, я напомню, редко с этим везёт.
— Никому я ничего не должен.
Я предприняла последнюю попытку успокоиться, спросила прямо:
— Почему ты так ко мне относишься? Я понимаю, что я не самый приятный человек, но всё же я ничего плохого не сделала.
— А в нашем мире и не нужно быть виноватым, чтобы тебя ненавидели, — ухмыльнулся он.
Я вздохнула, отошла. Похоже, с ним разговаривать бесполезно, как и ожидалось.
Герман и Тири сидели в каких-то зарослях около машины. Удивительно, что я сразу не услышала их голоса. Я подошла ближе, так, чтобы услышать разговор.
— Не думала, что мой багажник завален настолько, что там можно спрятаться. А ты, как я вижу, упорный, даже помчался за нами. Поэтому Аттейн приказал за ней следить именно тебе?
— Ему некому больше было это доверить.
— Странно. Я думала, такой человек мог бы и профессионала нанять. Ты же объективно плохо с этим справляешься!
— Ты тоже делаешь не свою работу.
— В смысле?
— Сколько тебе? Пятнадцать? Ты уже водишь машину — что запрещено, ездишь по лесу, разбираешься с Андеей. Разве всем этим не должен был заняться твой отец?
— У него много работы! Я стараюсь ему во всём помогать.
— Для твоего возраста ты взяла на себя слишком много ответственности.
— Но зато я очень хорошая дочь!
— Да, с Андеей тебе не сравниться.