— Почему ты так к ней относишься, но всё равно помогаешь?
— Это не из-за неё, это из-за её отца. Для таких людей, как она, в принципе ничего делать не хочется.
— Да брось, Герман. Она же не виновата, что так воспитана. Если она плюёт на окружающих и думает только о себе — это вина исключительно её отца.
— Родители влияют не на всё. Сам человек тоже делает выбор, как ему себя вести. И она выбрала быть эгоистичной мразью.
— Ты, главное, ей так не скажи. Обидится же.
— И пусть. Может, поймёт, как чувствуют себя окружающие. Хотя, о чём я.
Тири вздохнула.
— Может, ты и прав. Но я всё равно стараюсь позитивнее к ней относиться. Всё-таки нам ещё много времени придётся провести вместе.
Я попятилась. Подходить смысла больше не было, и так всё понятно.
Я сидела на корточках перед озером, в котором застряла машина, смотрела на своё отражение в воде и водила по нему рукой. Моё лицо дёргалось, распадалось и появлялось снова, когда вода успокаивалась.
Мне вновь было грустно. Я задала вопрос и получила ответ. Звучал он примерно так: «Ты никому не нужна, кроме своего отца, которого ты бросила». Не самая утешающая реальность, но теперь с этим уже ничего не поделаешь, назад не вернёшься и в будущее не заглянешь. Но в моём распоряжении всё ещё есть настоящее. Я ведь могу управлять собой и своими поступками сейчас? Да, конечно. Я делаю, что хочу и ничто мне не мешает, а значит я могу исправить всю эту ситуацию. Я могу измениться. Более того, я должна измениться. Иначе я никому не буду нужна и дорога, да ещё и буду это осознавать. А так жить невозможно. Я должна измениться, стать другой...
Эта мысль притягивала. Она была таинственной и романтичной, что очень гармонировало с моей грустью. Я стану доброй и терпеливой и все меня будут обожать, а когда-нибудь, наверное, скоро, мы будем сидеть вечерком и со смехом вспоминать, какой я была когда-то... И пусть мне будет сложно, этот образ ведь так красиво выглядит! Ночами я буду грустить по поводу того, что приходиться обдумывать каждое слово и поступок, а раньше я была свободна. А днём буду прямо излучать радость и дружелюбие! И все меня будут любить.
Да, значит решено. Буду меняться. Только... Нужно как-то обозначить этот момент. Как-то измениться внешне, чтобы показать себе — процесс перемен пошёл и назад пути нет. Но что бы сделать? Надеть какое-нибудь украшение? Очень интересный вариант, учитывая, что их сейчас мало кто носит, но он не пойдёт. Медальон, из-за которого всё и началось, у меня отобрали, а других похожих штучек тут нет. Что же придумать?..
Я смотрела на своё отражение в воде и накручивала на палец волосы, словно хотела сделать их ещё кудрявее. Стоп, волосы?.. От пришедшей в голову мысли меня накрыл ужас. Я отрежу себе волосы. Так, чтобы они стали совсем короткими. Все естество сопротивлялось этой идее, но в то же время появился тихий голосок, который утверждал, что нужно сделать именно это. Через несколько минут он радостно воскликнул что-то, когда я встала и решила поискать что-нибудь острое.
Из кустов наконец вылезли Герман с Тири. Я подошла к ней, спросила:
— У тебя есть что-нибудь такое, чем можно резать?
— Что резать?
— Сейчас увидишь.
— Ладно, — заинтересованно протянула Тири.
Она сходила в машину, вернулась с длинными ножницами. Я вздохнула, вернулась к воде. Рукой собрала волосы за спиной в хвост, что оказалось непросто и, закрыв глаза на несколько секунд, начала резать. Заняло это довольно много времени. Я и подумать не могла, что это так сложно.
Закончив, тряхнула головой, пытаясь понять, что только что сделала. Протянула ножницы Тири. Та, видимо, тоже не совсем понимала и озвучила вслух мои мысли:
— Что ты сейчас сделала?
— Какие-то проблемы?
— Нет, но... зачем?
Да, сейчас я ей всё объясню, и она будет хохотать в голос.
— Просто так.
— М-да. — Тири хихикнула. Ей моя выходка, видимо, подняла настроение. Пытаясь хоть как-то перевести тему, я спросила:
— А где тут можно искупаться?
— Вот тут!
— Где?
— Прямо здесь! — Тири указала на воду, рассмеялась, видя моё непонимание. - Вот тебе, Андея, озеро. В нём и купайся.
Я перевела взгляд на озеро. Она хочет, чтобы я помылась в этой огромной луже? Мне что, действительно нужно объяснить ей, почему этого не следует делать?
— Но...
— На любое твоё «но» у меня есть один ответ — не хочешь, не надо.
— Ты сейчас серьёзно? — уточнила я. Не знаю, может, она так шутит?
— Абсолютно.
Словно из чувства какого-то протеста я пошла вдаль по берегу. Озеро было маленьким, но мне всё-же хотелось найти уединённое место. Очевидные глупости я предпочитала делать в одиночестве.
Берег был песчаный, но кое-где на нём валялись камни. Большие, размером чуть ли не с меня, и маленькие, которые лежали под ногами и не стоили внимания. Как позже упомянула Тири, в воде их тоже было много. И именно из-за камней машина не смогла выехать из воды, застряла.