Герман промолчал. Тири снов вздохнула, выказывая в этом вздохе всю безысходность ситуации. Потом махнула рукой.
— Поехали дальше.
И мы поехали. Новый зверёк Германа скакал по всей передней части машины. Я смотрела на него с улыбкой. Странное поведение помощника забавляло, к тому же меня радовало, что в скором времени эта тварь вырастет и съест его — хоть так он от меня отстанет. Однако надолго этого развлечения не хватило. Вскоре котёнок уснул, и мне вновь стало скучно. Я повернулась к Зару. Раз уж я теперь меняюсь, может, снова с ним поговорить? Забыть о том, что он мортем, и просто поговорить, как с обычным человеком?
— Ты прямо не боялся с амикусом сидеть рядом? А если нападёт?
— Не нападёт. — Зар даже не повернулся. — Сейчас он не агрессивный.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
— Но откуда?
— Тебе поговорить хочется? — чуть раздражённо уточнил он. — Если да, то вон Герман спереди. С ним и разговаривай.
Супер, меня опять послали.
— Послушай, — со вздохом сказала я, мысленно считая до трёх. Нет, может мне реально лучше на Германе своё терпение прокачать? А то на этого грубияна его уже явно не хватает. — Мы же за границей. Здесь, как ни крути, придётся хоть немного поладить, раз уж оказались вместе!
— Доедем до дома Тири и разойдёмся. Навсегда.
Я раздражённо отвернулась, буркнув про себя «Ну и ладно». Не очень-то и хотелось с ним разговаривать. К Герману, после его выходок, я точно обращаться не буду, обойдётся как-нибудь. Да и Тири так себе собеседник. Придётся скучать.
Деревья вокруг начали редеть. Чтобы хоть как-то скоротать время, я прислушалась к беседе впереди сидящих.
— Откуда тут дорога? — спросил Герман.
— Папа говорил, что она появилась ещё до семьдесят второго года. Люди, которые жили здесь до Войны Прошлого, активно ей пользовались.
— До семьдесят второго года? Дорога должна была давно исчезнуть, раз ей почти век никто не пользовался.
— Она и так почти исчезла, но... Не знаю, в общем, почему так.
Деревья расступились. От открывшейся передо мной картины я ахнула. Впереди были горы. Настоящие огромной горы, которые раньше я видела только на картинках. Всю скуку как рукой сняло.
— Обалдеть...
— Красиво, да, Андея? — спросила Тири.
— Да.
— У себя в Империи ты бы никогда такого не увидела.
Герман обернулся.
— Я никогда не отдалялся от Империи настолько далеко.
Радости в его голосе совсем не было.
— Мог бы и там остаться, — буркнула да.
Дальше мы ехали молча. Тири вела прямо на горы, и они становились всё ближе, что только радовало меня. Вскоре машина начала подниматься. Минуты тянулись невероятно долго, и я уже десять раз пожалела, что согласилась сбежать. Скука — самое невыносимое чувство.
— Мне скучно! — наконец не выдержала я. — Мы скоро приедем?
Не отвлекаясь от дороги, Тири достала откуда-то чёрный квадратик, кинула мне.
— На, развлекайся.
Первую секунду я разглядывала предмет с интересом, потом опять помрачнела. Это была пластинка — маленькая записная книжка с довольно большим объёмом памяти, но маленьким функционалом. Обычно её использовали для небольших записей и рисунков. Можно было выбрать дизайн и писать разными цветами, но на этом всё.
И что мне сейчас с ней делать? Рисовать? Но я не умела этого делать, хотя всегда мечтала научиться. Мне хотелось научиться рисовать свои кошмары, чтобы они не пугали так сильно. Но, сколько бы я не пыталась, сделать хорошо не получалось, поэтому я каждый раз забрасывала. И сейчас как будто бы был хороший момент попробовать снова, но... я слишком сильно нервничала для столь спокойного занятия.
Дорога в конце была особенно сложной, поэтому Тири сильно замедлилась. Последний час езды казался мне самым долгим. Но вот машина остановилась, Тири выпрыгнула с первого сиденья и побежала к лесу. Я пошла за ней и наконец увидела дом, к которому мы так долго ехали.
К моему великому разочарованию, он оказался таким-же, как у дальней знакомой папы. О нет, неужели мне снова придётся терпеть горы мусора повсюду, грязь и невыносимую скуку? Где-то глубоко крутилась мысль, что ни грязь, ни мусор, ни уж тем более скука у меня с мистером Джеем или банально его дочерью совершенно не ассоциировались. Более того, эти слова отражали противоположность их характеров. Но глаза, которые все старомодное списывали в разряд скучного и недостойного внимания, утверждали обратное.