В тот момент, когда я подумал об этом, сзади прозвучал вопрос:
— Зар, почему ты плачешь?
Я вздрогнул, обернулся. Это была Андея. Даже не Тири, чьё появление я мог бы пережить. Андея. Эгоистичная, думающая только о себе, папина дочка Андея. Только её мне не хватало сейчас.
— Отвали от меня.
— Зар, что случилось?
— Что? Да ничего. Просто всё, что было в моей жизни, разрушилось. А так ничего, конечно.
— Может, расскажешь мне?
— Зачем?
— Я могла бы помочь...
— Ты? Кем ты себя возомнила?
Меня словно прорвало. Разум отключился, и я зло выпалил:
— Слушай, может у тебя шизофрения? Тебя штормит в разные стороны. То ты возмущаешься, что я остался жив, то хочешь пообщаться, а теперь вообще решила помочь. Помочь?! Как вообще такой человек, как ты, может помочь, может в принципе что-то понять? У тебя же всегда всё было, всё, кроме проблем!
Андея смотрела на меня ошарашенно, а я никак не мог остановиться.
— Конечно, с таким папочкой, как у тебя, ничего плохого произойти не может. Неудивительно, что с ним ты выросла такой эгоисткой. Тебе плевать на всех, кроме себя. Ты никого не любишь, даже своего отца. Ты самовлюблённая тварь, которой ничего не нужно! И ты решила, что можешь кому-то помочь?! Помочь мне?! Себе помоги! Подумай о своей жизни, может, поможет. Хотя нет, я забыл, таким как ты уже ничего не поможет!
Я со всей дури ударил балку балкона больной рукой, пожалев об этом в следующее же мгновение. В рану словно вонзили иглу. На секунду я не сдержался и закричал. Но тут же опомнился, закрыл рот и отвернулся. Слёзы полились с новой силой.
— Мне тебя очень жаль, правда... — пробормотала Андея.
Я просидел на балконе очень долго, но больше ничего от неё не услышал. Наверное, она постояла немного и ушла. Какой позор...
Я пришёл в себя ближе к ужину. Мать Тири, приятная женщина по имени Сара, оказалась очень гостеприимной. Удивительно, ведь ни меня, ни Германа здесь не ждали. Наверное, ей редко приходилось встречать гостей, поэтому она решила насладиться такой возможностью. Даже в своём состоянии я смог отметить, что еда, которую она подала на ужин, была очень вкусной. Гораздо лучше, чем то, что я ел в Империи. Интересно, почему?
После ужина Сара сказала, что отдельных спален больше нет, и поспать можно в библиотеке или в зале. Герман выбрал зал, и Сара провела меня вниз к библиотеке.
Она оказалась совсем маленькой, домашней. В ней было всего четыре больших стеллажа, диван, кресло и два торшера. На полках в основном стояла художественная литература, написанная на английском — почти забытом сейчас языке. Нашлось несколько энциклопедий. Эти книги оказались решающим доказательством того, что английский был родным языком этой семьи. Помимо них на это указывали имена и еле заметный акцент главы семейства. Я пролистал несколько книг. Чуть пожелтевшая бумага, приятный запах и необычная домашняя атмосфера. Здорово, наверное, читать здесь по вечерам.
Закрывая глаза, я был уверен, что сейчас вновь погружусь в кошмар. Однако эта ночь отличалась от всех предыдущих. Она была очень странной. Я, казалось бы уснул и спал крепко, без каких-либо сновидений. Но, с другой стороны, лежал всю ночь, глядя в тёмных потолок и слушал едва различимые звуки сверху. Как ночью Тири разговаривала с мамой, сидя на кухне. Как уже под утро стал раздаваться топот маленьких ножек — зверьку не спалось. И как он прекратился, когда Герман тихо зашептал что-то. Утром я так и не сообразил, спал я ночью или нет. Да и какая, в принципе, разница?
— Доброе утро! — поприветствовала меня Тири, когда я вышел в кухню. — Как спалось?
Я её проигнорировал. Чувство благодарности внутри перемешивалось с резким желанием, чтобы они все прямо сейчас исчезли.
— Плохое настроение? Я поняла, не буду мешать.
Тири торопливо вышла. Внутри не было злости или раздражения. Вообще ничего не было. Только лишь смутное желание, чтобы никто не приставал. Я, в конце концов, с детства привык в трудные минуты быть наедине с собой.
Я встал то ли раньше, то ли позже всех. Завтрак стоял на столе, но ел я один. Вот и замечательно. Поев, уставился в одну точку. Не было сил что-то делать, думать о чём-то. Я ужасно устал и от одного, и от другого.
В кухню вошла Сара. Я косо посмотрел на неё. Наверное, стоило уйти, она наверняка что-то сейчас спросит, а так не хотелось говорить. Эта мысль повисла в голове, но я продолжал сидеть. Сара занималась чем-то за моей спиной. По звукам я не мог понять, чем именно. Несколько минут мы молчали.