— Зар, это ты плакал вчера? — неожиданно спросила она.
Так я выставил себя посмешищем не только при Андее...
— Да.
— Трудно сейчас?
— Я не хочу об этом говорить, — с трудом ответил я.
— Хорошо, не буду доставать. Ты хочешь чай?
— Не особо.
— Почему?
— Дома он был не очень вкусный.
— У нас он другой, не как в Империи. Может, всё-таки попробуешь?
— Ладно.
Сопротивляться не было сил. Последовало ещё немного тишины. Я успел отвлечься от методичного шума на бесконечные мысли, как вдруг передо мной на стол опустилась большая кружка чая. Сара села напротив с такой же кружкой. Я аккуратно попробовал. Нахмурился. Этот напиток совсем не походил на то, что я пробовал в школе. Вкус оказался более глубоким и слегка кислым. Понять, на что он был похож, оказалось очень сложно.
Прислушавшись к ощущениям, я сказал:
— Это... очень вкусно.
— Я рада. — Сара тепло улыбнулась. — Всем нашим гостям нравится. Всем, кроме Андеи. — Она тоже сделала глоток. — В нем есть листики нашего чая.
— Как это?
— Тири любит выращивать растения. У неё есть кустик чая. Мы периодически добавляем его сухие листочки.
— То есть, можно сказать, что это ваш настоящий чай?
— Нет, не думаю. Мы кладём его в совсем небольших количествах, он практически не даёт вкуса. Всё-таки, сильно обрывать растение нельзя.
— Тогда зачем вы это делаете?
— Просто так. Чтобы чувствовать, что в этом чае есть что-то наше.
Внизу что-то грохнуло, как-будто упал большой предмет. Я чуть не подскочил от испуга, а Сара даже не вздрогнула.
— Кажется, это зверёк Германа, — сказала она.
— Амикус? И что нашло на этого Германа...
— У них теперь ментальная связь.
— Какая?
— Ментальная. Ты не знаешь? Я знаю несколько случаев, когда у амикуса и человека появлялась такая связь. Они ведь магические существа, которые очень легко приручаются. Если детёныш потеряет родителей и попадёт к человеку, у них образуется связь, и они станут неразлучными друзьями. На самом деле, именно из-за этой особенности их так назвали. Амикус с древнего языка переводиться как «преданный друг».
— Звучит как... — Я с трудом проглотил довольно грубое слово «бред», — вымысел.
— Живой пример перед твоими глазами. Но ты вполне можешь в это и не верить, я не настаиваю.
Ментальная связь? Это действительно звучало, как красивая сказка. И меня совсем не удивило, что я услышал это от Сары. Она выглядела как человек, для которого и предназначены эти сказки — добрый и наивный. С другой стороны, Герман и правда был живым примером. Возможно, в этой сказке есть доля правды, но наверняка она сильно приукрашена.
— Зар. — Сара внимательно разглядывала меня. — Ты назвал Империю своим домом. Скучаешь по ней?
— Не знаю, — выдавил я.
— В том, что тебе пришлось уйти, нет твоей вины.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Ты никак не мог повлиять на то, что произошло. Что бы ты не делал, это могло произойти. Даже если бы ты был в сто раз осторожнее, могло случиться всё, что угодно.
— Откуда вы... Откуда вы знаете, кто я?
— От Тири. Она всегда делится со мной тем, что происходит.
— Но... Что не так с вашей семьёй? Почему все меня здесь жалеют? Почему Атриум не такой как вы? — Я почувствовал слёзы, вновь подступившие к глазам. Какой же я неуравновешенный.
— Потому что ты — такой же человек, как мы. Как моя дочь. Я могу поставить себя на твоё место и понять, как тебе плохо. Это эмпатия, её проявляет любой нормальный человек. А Атриум не может себе этого позволить, ведь он должен думать обо всей стране.
— Эмпатию не проявляет любой нормальный человек. В Империи её не проявляет никто.
Сара вздохнула.
— Это из-за того, как она появилась. Из-за человека, который её создал. В Империи живут люди, которые забыли, что значит сопереживать, и как-будто перестали быть нормальными из-за этого. Поэтому мы не живём там. Мы просто не хотим быть частью такого общества.
— Но я хотел быть этой частью...
— Зар, я понимаю, как тебе плохо. Мне очень жаль. Мне правда хотелось бы, чтобы с тобой всего этого не происходило. Но послушай то, что я тебе скажу.
Я поднял на неё глаза.
— Ты не должен винить себя. Это произошло не из-за тебя. Ты сделал всё, что мог.
— Правда?
— Конечно. Обвинениями ты делаешь себе только хуже. Пожалей себя хотя бы сейчас.
Я закрыл лицо руками, сдерживаясь из последних сил. И с каких пор я стал таким сентиментальным?
— Попей ещё чая, — мягко предложила Сара. — Он хорошо успокаивает.
Кружка быстро опустела. Мы сидели в тишине. Я смотрел в стол. Не хотел видеть глаз Сары, от её тёплого заботливого взгляда становилось только хуже.