— А... да. Очень жаль.
Мы помолчали минуту, потом она сказала:
— Прощай, Зар. Желаю тебе удачи.
Я не стал сообщать остальным жителям дома о своём уходе. В этом не было нужды. Интересно, как у столь неприятного человека могла вырасти такая милая дочь? Уходя в сторону леса, я всё ещё думал об этом. На какие-то вопросы просто нет ответа.
Сейчас стоит подумать о другом. Меня ждёт совершенно новая — хоть возможно и очень короткая — жизнь. Я ещё сам не знал, что собираюсь делать, но пора решать. Пора начать что-то делать самостоятельно.
Глава 11.
Тири махала Зару, а он шёл в сторону леса, не оборачиваясь. Тири постояла ещё немного и вернулась в дом. А я стояла на балконе дома и смотрела в то место, где Зар исчез за деревьями. Странное возникает ощущение, когда понимаешь, что последний раз видишь человека, который совсем скоро умрёт. Словно не получается насмотреться, хотя никакой привязанности к нему не было. Интересно, почему он решил уйти сейчас? Почему вообще сбежал из Империи? Может, таким, как он, там в принципе нет места? Но и в лесу ему не выжить, совершенно точно. Там слишком опасно для этого.
Если я когда-нибудь вернусь домой, то больше никогда не взгляну в окно. Ибо думать, что гора металла и стекла красивая может только тот, кто никогда не бывал в лесу. Там, где столько самых разных красок, которые гармонируют друг с другом. Там, где всё живёт, где всё по-настоящему.
Я наконец перевела взгляд с того места, где исчез Зар на кроны деревьев. Листья на них были жёлтые, оранжевые и красные. В Империи деревья, конечно, тоже сбрасывали листья, но их очень мало, поэтому полноценно насладиться этим зрелищем не получалось. Более того, я никогда и не обращала на них внимания. В жизни не могла подумать, что буду любоваться чем-то настолько приземлённым и обыденным.
Перевела взгляд на горы. Дом стоял у их подножия, и они были прекрасны. Так же как небо, как лес, настоящий лес, как закат. Всё это приводило меня в восторг, в котором я, незаметно для себя, прибывала всё время нахождения здесь. Единственное, что этот восторг портило — это постоянная тревога, которая была словно разлита в воздухе вокруг меня.
Интересно, почему мне так нравятся желтые и оранжевые листья? Наверное, потому что их цвет такой же, как цвет глаз у папы. Да, в голову пришло только это. Папины глаза светло-светло-карие, почти жёлтые. Так же, как и мои.
Вообще, мы с ним очень похожи. У нас одинаковые глаза и кудрявые каштановые волосы. Папа всегда говорил, что я получила от него волосы и глаза, а от матери черты лица и улыбку. Ему всегда это нравилось.
Ладно, пора возвращаться в дом, уже становится холодно.
У самого входа, там, где оставляли обувь и верхнюю одежду, висело зеркало. Я разулась, прошла мимо, старательно не глядя в него. Лучше всего идти, глядя на ярко-рыжие толстые носочки, которые дала мне Тири. Иначе, если я немного приподниму голову, то увижу растрёпанную сонную и совершенно неухоженную девчонку на месте своего отражения. Да, у этого ходячего ужаса хорошо хоть голова помыта, на носки в разы приятнее смотреть. Они были моего любимого цвета. Жаль, дома таких нет. Я бы их, наверное, носила без перерывов. Впрочем, нравились мне только носки. Вся остальная одежда на мне принадлежала Тири и была максимально странной. Тири, наверное, хотела поиздеваться и дала мне юбку и рубашку с сердечками. Видимо, рубашка была для самых маленьких, странно, что подошла мне по размеру.
Я спустилась на первый этаж, прошла к выделенной мне комнате, немного скользя по полу. Закрыла за собой дверь, прыгнула на кровать. Я любила так делать. Запрыгиваешь, заворачиваешься в толстое одеяло и лежишь, думая о всяком. Особенно это было приятно, когда грустно. Здесь, в гостях у Тири, правда, это было гораздо менее удобно, потому что кровать не такая мягкая. Но настроение и действительно тёплый большой плед того же цвета, что и носки, без труда компенсировали эту маленькую неприятность. Я закрыла глаза.
Отчего же так тревожно? Ничего ведь не произошло. Пусть я и далеко от дома, но я не одна, рядом есть папин подчинённый, который в случае чего меня защитит. Так почему? Наверное, дело в том, что произошло в тот день, когда мы добрались до этого дома. Я начала засыпать, и образы того вечера заполнили мысли.
Я помнила, как мы вошли в небольшую комнату
— Это мой кабинет.
Мистер Джей указал мне на кресло у входа, сам сел на стул в противоположном углу. Я попыталась осмотреть новое место, но он не дал мне на это времени:
— Как поездка?
Он улыбался. Но было в этой улыбке что-то, что пробуждало во мне тревогу, и я никак не могла с этим справиться.