— Я учусь дома. Через терминал по сети, — закатив глаза, объяснила Тири. — В домашней школе. Слышала про такие?
— А, ну да...
— Так ты вставать будешь?
— Да. Хотя мне и без информации жилось нормально...
— Нет уж, раз ты теперь с нами живёшь, всё должно быть по правилам!
Внутри меня что-то вздрогнуло. Теперь здесь живу? Я постаралась взять себя в руки.
Тири схватила меня за руку и потащила в коридор.
— Итак. Про второй этаж ты уже всё знаешь — там нет ничего интересного, кроме папиного кабинета. Даже не пытайся зайти туда сама! Даже мне туда нельзя, не говоря уже о тебе.
— А балкон? Терраса? Или что это...
— Туда можно. И вообще, если бы ты была повнимательнее, увидела бы, как вчера там сидел Зар. Первый этаж интереснее: вон та дверь — моя комната. Тебе туда нельзя. Вот это мамина комната, туда нельзя тем более! Эта дверь... даже не спрашивай куда она ведёт. В общем, поняла, да? Её открывать тоже нельзя.
— А куда мне вообще можно?
— В библиотеку, в ванную, в зал, в кухню, в твою комнату. Короче, во все места общего пользования. А чужие спальни — это уже личное пространство каждого, туда только с разрешения.
— А та дверь куда ведёт?
Я указала на самую массивную из всех дверь в конце коридора.
— А, это запасной выход. Тоже ничего интересного. Так, осмотрелись? Теперь правила. Тебе запрещается: ходить в те комнату, которые я назвала, отходить от дома дальше, чем на пять метров одной, пользоваться сильными артефактами, если вдруг такие найдёшь и зажигать огонь.
— Кто в здравом уме будет его зажигать?
— Кто тебя знает. Разрешается, соответственно, всё остальное. Искупаться можно в ванной наверху или внизу, где тебе больше нравится. Поесть можно в кухне, там всегда есть еда. Что ещё? Ах, да. — Тири словно угадала мой вопрос. — Папа сейчас ушёл по делам, когда вернётся, всё тебе объяснит. А пока занимайся, чем хочешь. Я побежала!
Она махнула мне рукой и исчезла у себя в комнате. Я осталась одна.
Делать было нечего, поэтому я решила заняться тем, что откладывала ещё со вчерашнего дня — осмотром дома. Снаружи он был очень похож на тот ужасный и скучный дом папиной старой знакомой, поэтому я небезосновательно боялась, что обстановка внутри будет такой же. Впрочем, сразу стало понятно, что как минимум дышать здесь было легче, но я тем не менее всё равно весь вчерашний день старалась не выходить из комнаты, чтобы не увидеть ничего лишнего и не разочароваться. Но продолжаться вечно это не могло.
Вздохнув, я поднялась на второй этаж, в зал, внимательно огляделась.
Первым, что я заметила, были стены. Чтобы подтвердить своё наблюдение, прошлась по всем дому, и везде было именно так — нигде стены не пустовали. Их закрывали или окна, или шкафы, или картины. Последние вызвали больше всего интереса. Сразу вспоминались слова мистера Джея «безвкусные полотна». Какие же картины он счёл достойными висеть в собственном доме?
Картины сильно отличали от тех, что вешал папа. Они не были абстрактными, а изображали какую-то идею, о которой, вероятно, и говорил мистер Джей. И мне это нравилось. Осмотрев все, что висели в доступных для меня местах, я выделила два стиля. Картины первого изображали реальность. Чаще всего они были большого размера и их персонажи находились где-нибудь в лесу или горах. К примеру, я задержалась у полотна, на котором был нарисован человек, стоящий на краю обрыва. Шёл сильный дождь, но героя это совершенно не волновало. Он смотрел куда-то вдаль. Отличительной чертой этого стиля было то, что он отображал только реальность. Ничего ей несоответствующего в нём встретить было нельзя. И ещё люди на на таких изображениях были всегда небольшой второстепенной деталью и занимали её меньшую часть. Основной упор делался на проработку природы.
Второй был противоположностью первого. Он наоборот показывал то, чего в реальности встретить нельзя. Замысловатые лабиринты, в которых маленькие фигурки ходили по потолку и стенам. Огромные дыры в пространстве. Портреты существ, которые являлись смесью людей и монстров. Чаще всего, они были главным объектом картины и смотрели прямо в глаза зрители. Кто-то спокойно, кто-то с ненавистью или злобой. Этот стиль отличался часто не особо проработанным фоном, некой простотой изображения, но при этом невероятно глубоким рисунком, в который я могла всматриваться часами, придумывая самый разный подтекст. Вот уж где воображение могло разгуляться.
Лишь одна картина выбивалась. Она висела рядом с дверью в кабинет мистера Джея, там, где на неё было сложно обратить внимание. Это был карандашный рисунок небольшого формата, практически лишённый цветов. Кровать, на ней персонаж, свернувшийся калачиком. От старой кровати на него падала тень, образуя словно прутья решётки. А внизу было написано: «Ловушка сна». Я разглядывала её очень долго, потом вдруг вздрогнула. Этот рисунок веял замкнутостью и грустью, что было очень нетипично для картин в этом доме. Но больше мне стало не по себе от того, насколько это было похоже на мой недавний сон. Элион... Почему всё это напоминало мне её? Этот рисунок я назвала картиной третьего стиля.