— Опять работа... Что, работа важнее меня?! Почему ты не можешь послать кого-нибудь сделать всё за тебя?
— Не могу.
— Почему?!
— Ан, я свяжусь с тобой позже.
— Ну и до свидания!
Я вырвала из уха наушник, замахнулась, чтобы швырнуть его в стену. Нет... папа говорил, достать такой трудно. Надо успокоиться. Медленно опустила руку, положила наушник на стол. Рухнула на кровать. Прекрасно. Он пять не приедет. Обещал ведь ещё в понедельник. Уже среда, а у него всё работа! Нет, я понимаю, что заместитель верховного судьи — это ответственная работа, но можно же хотя бы иногда обращать внимание на родную дочь! Разве я многого хочу?
Я потянулась, закрыла глаза. Поспать бы ещё. Но при свете это невозможно. Придётся вставать.
Слезла с кровати, подошла к окну. Большому, панорамному окну. Такие в частных домах — редкость. Папа специально его раздобыл для моей комнаты.
А хороший сегодня день. Как, впрочем, и всегда. Солнце ярко освещало высокие многоквартирные дома вдали и частные совсем рядом. Палитра из цветов синего неба, жёлтого солнца и чёрно-бело домов. Всё как всегда. Почти. То, насколько прекрасно солнце, я понимала лишь в дождливые и пасмурные дни, когда всё становилось унылым и серым.
Я подошла к шкафу, распахнула его. Какая же я красотка! Папа говорил, что я взяла всё лучшее от матери, как он и рассчитывал. Не знаю, правда ли это, никогда её не видела. Но, если так, стоит её поблагодарить за то, что создала меня такой прекрасной. Вот только чем я краше, тем сложнее за собой следить. Всякие кремы, маски, маникюр, косметика, одежда — нельзя просто выйти на улицу, не подумав, как я должна выглядеть. Фу, вот бы избавиться от всех этих забот!
В дверь постучали.
— Андея?
— Потом, — отмахнулась я, продолжая разглядывать одежду в шкафу. Что надеть сегодня в школу?
— Простите, что беспокою, но это важно.
Помолчу немного и он отстанет.
— Это действительно важно.
Я подошла к двери, распахнула её и раздражённо спросила:
— Что?!
Молодой высокий мужчина со сложенными за спиной руками — как и полагалось сотрудникам Атриума — сказал, добродушно улыбаясь:
— У вас посетитель.
— Кто?
— Человек, присланный вашим отцом, чтобы немного вас развлечь.
— А… — Я немного удивилась. Обычно я сама прошу папу что-то организовать. — Пойдём.
Мы спустились на первый этаж. Туда, где была кухня, зал, коридор, папин кабинет, комната приёма гостей и ещё несколько менее важных помещений. В коридоре, перед входной дверью стоял человек. Я на секунду остановилась, разглядывая его. Немолодой, ничем внешне не выделяющийся. Кроме, разве что, очков. Мне казалось, в Империи никто такие уже не носил — есть ведь линзы. Одет он был просто, держался абсолютно спокойно. Да, именно это меня и в нём и удивило. Спокойствие и лёгкий налёт любопытства на лице. Обычно входящие в этот дом, особенно впервые, нервничали или даже боялись. У моего отца репутация не самого доброго человека, и попасть сюда мало кто хочет. Этот же человек явно не занимал высоких социальных позиций, но при этом был расслаблен и не ждал ничего плохого.
Мы подошли.
— Андея, — представилась я, не совсем понимая, как с ним нужно себя вести.
Мужчина кивнул.
— Мистер Аттейн предложил мне посетить вас сегодня и просил передать вам, мисс Андея, вот это. — Он протянул мне небольшую чёрную пластинку.
— Мистер... кто? — Я растерялась. Мистер, мисс... Незнакомые слова и некая странность в его произношении сбивали меня с толку.
— Ваш отец.
Я взяла пластинку, провела по ней пальцем. На чёрной поверхности появились фиолетовые буквы. Папиным почерком было написано: «Любимая, я пригласил это человека для тебя. Он может рассказать и показать много интересного. Не скучай. Люблю тебя. РХ».
— Хорошо, — пробормотала я. — Что вы можете мне предложить?
— Вероятно, мне стоит пригласить вас в гостевую комнату? — с улыбкой уточнил мой провожатый.
Мы пошли по длинному светлому коридору. На стенах висело множество картин, — папе нравилось их рассматривать, я же не видела в этих пятнах и сгустках краски никакого смысла. Мужчина с любопытством рассмотрел каждую. Когда мы мы вошли в комнату и навязчивый помощник удалился, он счёл нужным прокомментировать:
— Безвкусные полотна.
И, хотя я была с ним согласна, эта реплика меня немного разозлила. Картины ведь нравятся папе.
— С чего это?
— В них нет ни малейшего смысла. Когда художник рисует действительно хорошую книгу, он вкладывает в неё часть себя, свой смысл. И мы тоже его видит, только воспринимаем по своему. Впрочем, - он улыбнулся, — у всех свои вкусы.
Я помолчала, переваривая.