Несмотря на прекрасный вечер, ближе к обеду я поняла, что с позитивным настроем у меня как-то не складывается. Ведь гораздо проще просто уйти в себя и не навязывать эту дурацкую улыбку, в которой всё равно нет никакого смысла. Лишь издевательство над собой и бессмысленная трата сил.
Весь день я терпела, весь день ждала возвращения мистера Джея. Разговор с ним мог бы помочь. Мне так казалось. Но его всё не было, и в конце концов я перестала предпринимать попытки занять себя чем-то и сделать вид, что всё нормально. Села в комнате на подоконник, завернулась в одеяло и стала смотреть в окно. Временами доставала пластинку и рисовала что-нибудь. Не важно даже что, лишь бы чем-то занять руки. Ветки дерева, горы. Сейчас, когда листьев на деревьях не осталось, их было очень хорошо видно. Такие высокие и белые, я только на них и смотрела.
Время шло странно. Из-за однообразных действий и полного отсутствия событий казалось, что это было сильно растянутое мгновение. Я понимала, что сидела так довольно долго, но воспоминаний никаких не осталось. Только по рисункам можно было примерно рассчитать количество времени и то, как часто я на самом деле что-то зарисовывала. Их было больше двух десятков. И момент рисования я даже не фиксировала, делала всё автоматически, тогда как мысли витали где-то в глубинах самообвинения. «Почему я ушла? Почему согласилась на предложение Тири? Если бы отказалась, не известно, что бы со мной было. Так почему попёрлась на вечеринку Гими?! Как можно было быть такой дурой?! Осталась бы с папой и всё было бы хорошо!». И всё в таком духе. Эти мысли отлично поддерживала грустная музыка в плеере.
Вопросы о смысле моих поступков не выходили из головы уже месяц, но я не переставала об этом думать. Словно подобные размышления смогли бы вернуть меня в прошлое...
И в момент самой высокой точки, прямо таки апогея самообвинения, когда я была уже готова биться головой об стену, в дверь опять постучали. Это была Тири. Конечно. Что-то в последние сутки она очень уж мной заинтересовалась. Раньше целый месяц игнорировала, а теперь вот так.
— Можно войти?
Тири смущённо улыбалась. И что на неё нашло? Я промолчала.
— Ладно... — Она вошла, села на кровать. На меня Тири не смотрела, отводила взгляд. А я молча ждала, пока она скажет наконец то, что хотела, и уйдёт. — Так... я тут узнала, что тебе хотелось бы заниматься магией?
— Откуда?
— Брось, Андея. Ты бы свой взгляд вчера видела. Я думаю, примерно с таким же лицом маньяк точит нож перед тем, как кого-то прикончить.
— Тебе-то какое дело... — резко стало обидно. Не знаю даже, почему. Я отвернулась.
— Мне не всё равно...
— Тебе?! Да ладно! Кто, как не ты, постоянно ходит и смеётся над всеми подряд, как бы невзначай тыкая во все недостатки. Хотя, стоп. Не над всеми. Только надо мной. Ты ведь с Германом или с мистером Джеем не так разговариваешь, правда? Просто потому что... что? Потому что мой папа не справился с моим воспитанием. Ага. «Она ведь не виновата, что её не воспитали уважать других». Да, именно поэтому ты при каждом удобном случае мне об этом напоминаешь. О моей неполноценности. Я не уважаю других, не способна выйти из зоны комфорта, совершенно не привыкла напрягаться и вообще, отношусь ко всем вокруг, как к говну. Ну конечно, тебе не всё равно! Нужно же новые мои недостатки найти и уже на них указывать. А теперь ты по-другому начнёшь говорить. «Ты — обычный человек, Андея. И тебе никогда не стать такой, как я и или мой папа. Никогда!».
Я замолчала. Такая неприятная тишина. И что она вообще тут делает?! Мне, может быть, поплакать хочется, а при ней как-то неудобно.
— Расскажи, — наконец попросила Тири.
Меня тогда словно прорвало. Высказала то, что думала об этих насмешках Тири и так долго держала в себе. А потом разговор с мистером Джеем. Тот, когда он сказал, что я человек и должна это принять. Самый первый в его кабинете, когда он собирался отправить меня домой.
— Знаешь, — задумчиво сказала Тири, когда я закончила. — Мне кажется он зря так. У тебя прекрасно получается передавать эмоции. А эмоции — это основа магии.
— Да, конечно.
— Да. В общем... я хочу тебе помочь. — Тири всё-таки посмотрела на меня. Лучше бы и дальше пол разглядывала, в глазах было сочувствие.
— С чего это?
— Просто. Захотелось.
— Тебя что-то сильно расстроило, и ты на эмоциях решила поделиться добром с окружающими. А самой несчастливой оказалась я. Да, у меня тоже так бывает. Тебе надо было выспаться хорошенько, утром отпустило бы.
— Да ладно тебе! Я серьёзно. Вот так вот, пытаешься пойти на встречу, а тебя не слышат. — Прозвучало это неубедительно.